— Меня забрали у родителей, когда мне было двенадцать. С тех пор я с ними не встречалась. — Она подняла голову. — Я не хочу их видеть. — В ожидании приговора Леора собрала всю свою волю в кулак.
— А мать не попыталась тебя защитить? Попросить у кого-нибудь помощи?
Леора покачала головой, на этот раз даже не взглянув на него. Его бесстрастный тон так отличался от полного чувств голоса, к которому она привыкла.
Макс, только ради Леоры усмиряя свой гнев, осторожно потянулся к ней, обхватил ее хрупкие плечи, прижал к себе. Ее напряжение он ощущал каждой своей клеточкой.
— У тебя нет причин искать встречи с ними. Судя по тому, что ты рассказывала о приемных родителях, тебе и не нужен больше никто из родственников, кроме Лоррейн с Джеффри и твоих сестер. — Макс приподнял ее лицо, заставив посмотреть себе в глаза. Он не хотел, чтобы она сомневалась в его словах или пряталась от них. — Такие люди, как твой отец, не заслуживают иметь детей, и мне чертовски жаль, что тебе пришлось из-за них перенести столько страданий.
— Но он был болен, — возразила Леора, повторяя то, в чем пытался ее убедить врач.
— И что? Это его извиняет? — Он убрал с ее лба шелковистую прядь. — По мне, так ничуть. Болен человек или здоров, но он не имеет права оскорблять и терроризировать другого человека, тем более ребенка. Ничто, никакая болезнь не может оправдать подобной жестокости. Ты не в силах забыть того, что случилось, и не в силах с этим жить. — Макс нежно коснулся ее щеки.
Леора смотрела на него, не отрываясь. Его слова, в которых было столько правды, поразили ее. Казалось, он сумел заглянуть внутрь ее и прочитал ее мятущиеся мысли. Но он понял. Леора не знала, как ему это удалось, но он понял то, что она не сумела объяснить ни врачу, ни своим родным.
— Что же мне делать?
— Солнышко, у меня нет на это ответа. Я бы многое отдал, чтобы его иметь. Но я точно знаю, что самые ужасные вещи в моей жизни обретали ценность, если мне удавалось взглянуть на событие со стороны и понять, что оно значит для меня или для близких мне людей.
— И что тогда?
— Тогда я мог направить свою боль, свой гнев или разочарование в другое русло. А когда я занят, когда я делаю что-то, я уже не страдаю от того, чего нельзя изменить. А значит — ад в моей душе постепенно исчезает. Я не забываю, но я учусь. И потеря становится моим приобретением.
Леора вся обратилась в слух. Ее истерзанное сердце впитывало слова Макса, как живительный бальзам, от которого затягивались открытые раны. С самого детства она не могла погасить адское пламя, опаляющее смрадным дыханием ее существование.
— А я все эти годы отгораживалась от того, что произошло.
Он кивнул, но ничего не ответил. Ответы ей придется найти самостоятельно. Но он мог помочь хотя бы тем, что находится радом. И Макс, терпеливо ожидая, не выпускал ее из объятий.
— Я не сумела обратить все это себе на пользу. Моя боль просто висела у меня на шее тяжким грузом все эти годы.
Он чувствовал, как с каждым словом тает ее. напряжение. Стыд уступал место пониманию. Горечь — уверенности. Его переполняла гордость за нее, за ее мужество, за ее стойкость. Ему хотелось подбодрить ее улыбкой, но он не пошевелился, ничего не сказал, боясь спугнуть минуту искренности.
— Интересно, как это бывает у других. Испытывают ли они то же, что испытывала я?
Макс отметил прошедшее время, но промолчал.
Леора прикоснулась к его лицу, обвела резко очерченные скулы, подбородок.
Он заговорил, наслаждаясь нежной лаской ее пальцев:
— В нашем городе есть центр социальной помощи для женщин и детей, подверженных насилию в семье. Если тебе захочется съездить туда, я поеду с тобой.
— Правда? — шепнула Леора. Она не была уверена, что готова к такому шагу, но уже и не отрицала его, как сделала бы это раньше. Ей нужно было превозмочь долгие годы страданий и боли. Сегодня благодаря Максу, с его помощью, она сделала первый шаг.
Он наконец улыбнулся, глядя на нее с нежностью.
— Конечно, поеду… когда ты будешь к этому готова. А если тебе не захочется туда обращаться — ничего страшного. Есть много других способов помочь тебе, и мы найдем их.
Леоре казалось, что она добралась до последних звеньев страшной цепи, так долго не позволявшей ей выбраться из ада. Ноэль когда-то подарила ей историю про сказочных существ, способных сражаться с демонами страха. Детская фантазия служила ей защитой, рассеивая непроглядный мрак ее сознания. Но теперь у нее был и другой, более надежный защитник. Реальный, сильный и готовый поддерживать Леору в поисках будущего.
Ее губы дрогнули в ответной улыбке. Тонкие пальчики пробежали по его губам. Она считала, что отдает себя во власть чудовища, а нашла в нем заботливого и нежного друга.
— Не знаю, чем я заслужила тебя, Максимилиан Силвер, но я этому очень рада.
Он отозвался глубоким смехом и крепко прижал к себе. Одной своей улыбкой Леора делала мир ярче.
— Я тоже. — Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Его тело отозвалось мгновенно, но это нисколько сейчас не беспокоило Макса. Он готов был выносить муку неудовлетворенного желания за ту радость, что принесло ему душевное единение с Леорой.
Леора стремительно шла по коридору в сторону конструкторского бюро, проглядывая на ходу результаты тестов. Пока что Макс был доволен испытаниями. Двигатель прошел еще один рубеж, прежде доставлявший уйму хлопот, и Макс послал ее к Тео — передать последние данные. Леора уже подошла к нужной двери, но громкий голос Тео заставил ее замереть на месте.
— Да будь оно все проклято! Сколько еще, по-вашему, я смогу безнаказанно лгать Максу? Он следит за этим двигателем, как за ребенком!
Леора инстинктивно оглянулась по сторонам. Судя по тишине, в кабинетах ни единой души, кроме нее и Тео. Все остальные были на испытаниях. Даже звонки переключали на ее телефон.
— Не знаю, как получится с этими деталями. Вряд ли кто-нибудь сумеет докопаться, что результаты тестов подделаны. Да, полетят, как и все предыдущие, только на этот раз, по-видимому, уже на трассе.
Леора побледнела, прислушиваясь к разговору. Как она могла быть такой легкомысленной? Вчерашний телефонный разговор Тео насторожил ее, и она собиралась рассказать о нем Максу — но забыла. Судя по всему, именно Тео стоял за постоянными неполадками в двигателе. Из ослабевших пальцев выпали листки бумаги и осенними листьями легли у ее ног. Она торопливо принялась собирать их; в пустом помещении едва слышный звук казался ей пушечной канонадой.
— Кто-то сюда идет, — понизив голос, сказал Тео. — Я больше не могу говорить. Встретимся в обычном месте в то же время.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
