Уже из коридора видна кухня и три пустые бутылки из-под вина, которые стоят под столом.
— Ты обещал приехать! Я тебя ждала, но ты снова! — топает ногой. — Черт возьми, снова ты меня кинул!
— Так ждала меня, что не забыла налакаться? — киваю на открытую бутылку на столе.
Олеся запахивает шелковый халат, в котором, по всей видимости, спала, и вздергивает горделиво подбородок:
— А что прикажешь, мне у окошка ждать тебя?! И я не вижу ни одной причины, почему я не могу выпить с подругой. — говорит уже спокойнее: — Быть может, будь я беременной, я бы не пила и не ходила по клубам.
— Какая отвратительная манипуляция, — усмехаюсь и прохожу в гостиную.
Всякое Олеся мне говорила, но тему детей мы не затрагивали никогда. Вероятно, потому, что оба понимали: между нами они невозможны?
Заводить ребенка вне брака я не буду, а Олеся… ну какой ей ребенок? Она инфантильна, ветрена, без постоянной работы и какой-либо цели в жизни.
Сама по поведению и поступкам ребенок, какого ребенка она может воспитать?
Вот чтобы между нами никогда не возникал этот вопрос, я всегда был на шаг впереди и заботился о том, чтобы детей у нас не случилось.
— Это не манипуляция, — Олеся говорит уже мягче. — Я просто хочу от тебя ребенка, вот и все.
— С каких пор? — спрашиваю с наигранным удивлением.
— Да вот с этих самых, — заявляет уверенно. — Тем более я уже месяц как не пью таблетки.
Хмурюсь.
— Это было одним из условий наших отношений.
— Каких отношений? — усмехается. — Ты ко мне несколько недель уже не приходишь. Я тут одна с ума схожу.
Очень интересный расклад, конечно. Неприятно и то, что Олеся не подумала сообщить мне о том, что она перестала пить противозачаточные.
Удобно.
Хорошо, что я никогда не доверял ей на сто процентов и всегда дополнительно предохранялся презервативом.
— Скучно — иди работать, я уже говорил тебе, — предлагаю спокойно.
Олеся дергается от моих слов, но быстро берет себя в руки и кладет ладони мне на плечи, прижимаясь теснее.
— Да что мы все об этом, — интонации становятся мурлыкающими. — Я так рада, что ты наконец приехал ко мне и можешь побыть со мной… хоть сколько-то. Мы так давно не были вместе, я все жду тебя, жду, но ты не приходишь.
Олеся пытается стянуть с меня пиджак, но я перехватываю ее руки.
Она мягко выпутывается и кладет руки мне на бедра, ведет ладони к паху:
— Хочешь, наберу ванну? Помнишь, как мы раньше могли целый час провести в пене, с шампанским. Я бы так хотела вернуть те времена, когда ты полностью принадлежал мне и мне не приходилось делить тебя с другой.
Отвожу ее руки.
— А нет, так давай накрою на стол. Ты же наверняка голоден?
Разворачиваюсь к ней и смотрю прямо в глаза:
— Нам пора расстаться, Олеся.
Улыбка на ее лице дергается, будто пронизанная током.
— Давно следовало это сделать, — говорю спокойно. — По-хорошему, когда стало известно о моем браке с Надией, мне стоило прекратить общение с тобой. Так было бы правильно и честно по отношению к вам обеим.
Олеся отшатывается, ее улыбка искажается гримасой боли.
— Вот ты, значит, как со мной, — голос полон злости.
— Так будет лучше для тебя самой. Найдешь себе свободного мужчину и обретешь с ним счастье.
— Я сама решу, что лучше для меня! — взвизгивает и топает ногой. — Ты не имеешь права решать за меня, что будет для меня хорошо, а что плохо!
— Как скажешь, — киваю согласно. — Тогда я решу, как будет лучше для себя. Нам надо прекратить всякое общение.
Глаза Олеси наполняются слезами, ее взгляд полон ярости.
— Что, все-таки охмурила тебя эта бедная овечка?
— Прекрати, — осаждаю ее резко. — Матери меня, но обзывать Надию не смей.
— Конечно, куда я лезу против практически святой! — всплескивает руками. — Вот только ты дурак, если думаешь, что она такая хорошая. Зачастую девушки, подобные ей, имеют за спиной кучу любовников и пускают пыль в глаза, изображая, что они беленькие и пушистенькие.
Я понимаю, что адекватного разговора не выйдет: она пройдется сначала по мне, а после по Надии.
— Олеся, мое решение не изменится. На этом мы ставим точку. Квартира будет оплачена за этот месяц и следующий. Дальше тебе придется самой решать свои финансовые вопросы.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу, как в гостиной что-то летит в стену и разбивается.
— Я ненавижу тебя, Юнусов! — вопит Олеся. — Если ты думаешь, что можешь вот так просто слить меня, то ошибаешься.
Возвращаюсь назад, в гостиную.
— Если ты думаешь, что можешь мне угрожать, то советую спуститься с небес на землю прямо сейчас. И да, — указываю на разбитую вазу, осколки которой валяются осколками на полу: — За этого теперь придется платить тебе.
Ухожу из квартиры под трехэтажный мат и проклятия, но с чистой душой.
Пару часов провожу на работе, а потом еду в автосалон за машиной Нади.
Дома Лейла, Надя, Назар и Зевс, гуляют на улице.
Лялька бросает псу мяч, Надя смеется, Назар тоже выглядит счастливым.
Удивительное и совершенно незнакомое ранее чувство, что я дома, прошивает меня импульсами, которые отдаются по всему телу.
И ведь я не просил всего этого. Даже помыслить не мог, что возвращение домой может принести столько эмоций, начиная от радости и заканчивая ощущением правильности и нужности.
— Идар! — Лялька бежит ко мне, и я ловлю ее на лету. — Вау, какая машина! Ты купил новую?
— Купил, — киваю. — Для Нади.
Лялька округляет глаза:
— О-ох и заругает она тебя!
Запрокидываю голову и смеюсь, понимая, какая проницательная у меня племянница.
— Привет, — к нам подходит Надя, а рядом с ней Назар.
— Говори, — громко шепчет Лялька.
Я улыбаюсь, поворачиваюсь и протягиваю Наде ключи:
— Держи. Она твоя.
Улыбка на лице Нади замирает.
— Не поняла…
— Твой мерс в моем сервисе.
— Да, я знаю, мне звонили сегодня, задавали кое-какие вопросы. Сказали, ты велел отремонтировать его.
— Все так, — подхожу к Наде и вкладываю ключи ей в руку. — Давай начистоту, Надь? Твоя машина старая, и доверия к ней, увы, мало. Ты мы моя жена — неважно какие у нас отношения, но я, как глава семьи, несу за тебя и детей ответственность, — указываю на Назара и Ляльку. — Эта машина больше, современная и безопасная. Уезжая на работу, ты будешь знать, что всегда сможешь на ней вернуться домой, а не заглохнешь где-нибудь. Так что я прошу тебя — прими ее. Считай это моим запоздалым свадебным подарком.
Взгляд у Нади растерянный, даже испуганный.
Она раскрывает руку, в которой лежит ключ, и смотрит на него так, словно это что-то ужасное.
— Бери, — Назар дергает ее за куртку. — Идар прав. Старая машина совсем сдала. А ты не можешь вечно в город на такси ездить.
— Бери-бери, — поддакивает Лялька и мне подмигивает.
— Бери, Надя, — говорю тихо и твердо.
Надя сжимает в руке ключ и поднимает ко мне лицо:
— С того времени, как умерли родители, мне, кроме Назара, никто и ничего не дарил.
И в этот момент, с комом, ставшим в горле, я понимаю — мне хочется бросить все цветы, все драгоценности мира к ее ногам.
Глава 42
Надия
— Вы подготовили все документы, которые я просил? — Васнецов смотрит на меня из-под опущенных на нос очков.
— Да, вот тут, — указываю пальцем на папку.
Сергей Петрович рассматривает анализы, выписки, заключения, хмурится, думает о чем-то.
Я беру руку Назара в свою и сжимаю его ледяные пальцы.
Брат плохо спал сегодня, явно до конца не веря в то, что все это правда и его действительно прооперируют.
— Анализа крови нет свежего, биохимии, рентгена нет — плохо.
— Мы можем все сделать, только скажите, что нужно, — вмешивается Идар, который наотрез отказался оставаться в коридоре.
Сергей Петрович снимает очки и буравит Юнусова взглядом:
— Это так не делается, молодой человек.
