– Людовик де Франс! Я, граф Гильом, божьей милостью и властью короля Франции, граф Понтьё, посвящаю тебя в рыцари.
Эта часть процедуры называется «adouber». Теперь рыцарь обязан носить постоянно меч или кинжал.
Людовик радовался, как ребенок. Граф надел на руку латную рукавицу и легонько ткнул ей принца по затылку, нанеся ритуальный удар, называемый «colee». Это был последний удар в жизни рыцаря, который ему позволялось стерпеть и не потребовать удовлетворения с обидчика с оружием в руках. Посвящение в рыцари закончилось. Людовик сел на специальную скамью и граф де Понтьё лично повязал Людовику шпоры.
– Ну, вот вы и рыцарь, Ваше высочество! Поздравляю! Надеюсь, когда-нибудь, Вы вспомните старого графа и эту маленькую услугу, которую он Вам оказал. – Учтиво произнес граф де Понтьё.
Так, 4 марта 1095 года, принц и наследник короны Франции Людовик был посвящен в рыцари.
Людовик был счастлив буквально, на седьмом небе. Но, отрывочные разговоры, услышанные принцем, всерьез насторожили его. Оказывалось, что папа Римский решил отлучить его отца от церкви по причине греховной связи с Бертрадой де Монфор, бросившей семью и мужа.
Его сомнения и опасения подтвердил граф Робер Фландрский, коротко бросивший кому-то из рыцарей во время празднования посвящения Людовика в рыцари:
– Дело совсем плохое! Пока я был в паломничестве по Святым местам, папа Римский совсем «с цепи» сорвался! Он, по слухам, решится отлучить короля Филиппа от церкви! Но это, ребята, еще не все! Он, опять же – по слухам, собирается объявить земли Филиппа «добычей»! Словно, наш добрый король – Гарольд Английский! Этого только не хватало! Хотя, если честно сказать, он, уж больно сильно увлекся этой Бертрадой! Да, красавица! Да! Умница…. Ну и что? Все бросить под ноги этой бабе! Корону свою не жалеет ради нее. Ужас, да и только! Но, я так просто не отдам корону Франции, принадлежащую моему племяннику Людовику! Не отдам…
Людовик, после посвящения в рыцари, сам того еще не понимая и не догадываясь, стал «фигурой» на политической шахматной доске мира. Его отец, отлученный и преданный анафеме, получил небольшую, но крепкую и развивающуюся, фигуру в свою «слабую» шахматную позицию. Эта фигура, взрослея и матерея, должен стать завидным и заметным «ферзем», который изменит, со временем, весь политический расклад во Франции и на Западе Европы.
V глава. Большая политическая игра
Замок Святого Ангела. Рим. 6 марта 1095 года.На престоле римских первосвященников вот уже семь лет восседал папа Урбан II. Знатный итальянский вельможа, папа Урбан был известен миру как епископ Остии Гуго. Некоторое время папа Урбан был настоятелем монастыря в Клюни, где буквально «пропитался» идеями создания «державы или империи Святого Петра», для осуществления которой ему необходимо было получить власть над выборами епископов и архиепископов в королевствах Европы. Все государи, как один, воспротивились этим попыткам Рима лишить их власти на мирянами и доходов от церковных земель.
Первые годы своего правления, папа Урбан провел в королевстве неаполитанских норманнов, которые очень тесно поддерживали связи с Англией и Нормандией. Это немудрено, ведь большинство дворянских фамилий Юга Италии происходили из французской Нормандии.
Правда, с приходом к власти в Англии Гильома Рыжего, отношения между Римом и Лондоном охладели. Гильом Рыжий, улучив повод, решительно выступил против нового папы Римского, рассчитывая еще больше укрепить свою власть над английской церковью.
Германия, император которой, Генрих IV, упорно сопротивлялся усилению власти Рима на своих землях, погружая империю в хаос междоусобиц и анархии.
Оставалась католическая Франция, короли которой с кровью «выбили» у Рима право назначения епископов и архиепископов в своем королевстве на знаменитом Сен-Бальском соборе, который был созван Гуго Капетом для осуждения архиепископа Арнульфа, предавшего Реймс врагу.
Сейчас, именно сейчас, для папы Урбана появился удачный момент для того, чтобы «прижать» Францию к своей ноге. Незаконный брак Филиппа с Бертрадой де Монфор в 1092 году и, последующее за ним, отлучение от церкви предполагало возможность «развала» и ослабления державы Капетингов. Более того, папа Урбан вынашивал, пока тайно от всех, план проведения военной операции на манер экспедиции герцога Гильома Завоевателя в Англию. Он хотел, на следующем церковном соборе, объявить короля Филиппа лишенным всех прав на корону, а его земли объявить, таким образом, «добычей».
Именно для этих целей сегодня папа Урбан созвал экстренный и секретный совет в небольшой комнате большой башни круглого замка Святого Ангела…
Кроме папы Урбана, которому недавно исполнилось пятьдесят четыре года, присутствовали монсеньор Гуго де Ди – папский нунций в землях франков и бургундов, два итальянских архиепископа, архиепископ Бордо, архиепископ Нарбонна и один архиепископ земель Арля. Папа Урбан был несколько возбужден. Еще бы, сегодня в его руках, как казалось ему, находилось само существование независимого королевства франков. Продолжая дело покойного Григория VII, дело создания могущественнейшей империи католицизма, Урбан запустил «машину» анархии в германских землях. Идея была проста, как мир. Надо было, всего лишь, добиться отделения церкви от власти государей, лишить королей права выбора и назначения важнейших церковных служителей в своих владениях, лишить королей и императоров права получения оммажа с епископов и архиепископов, лишить права получения доходов с пустующих должностей, лишить права смотреть на священников, как на своих вассалов. Но, самое главное, лишить дворянство и церковь внутреннего единства, запретив покупку епископских кафедр для своих детей и родичей!
Земли Юга Франции, в особенности – земли Готии и Тулузы, уже ощутили на своей «шкуре» железную хватку Рима, подчинившего диоцезы католической церкви своей воле и власти.
Сегодня, папа Римский решил, наконец, положить конец «произволу» мелкого и слабого франкского короля Филиппа…
– Монсеньоры! Я собрал вас всех сегодня в замке Святого Ангела для решения одной важной и наболевшей проблемы. Земли франков все еще не желают отдаться в полную нашу волю… – начал разговор папа Урбан.
Архиепископы переглянулись между собой. Они уже знали все обстоятельства дел во франкских землях, поэтому, слова Его святейшества не были для них неожиданностью.
– Монсеньор Гуго де Ди долгое время находился в землях короля Филиппа, которого мы отлучили три года назад от церкви за греховную связь, порочащую наш престиж и королевское достоинство! – Продолжал папа Урбан, кивнув в сторону Гуго де Ди.
Гуго де Ди кашлянул, привлекая всеобщее внимание. Это был пожилой священник, волевое лицо которого избороздили морщины. На его лице особняком выделялись глаза – горящие глаза беспринципного фанатика и приверженца католицизма, новые и обновленные идеи которого начал внедрять в жизнь предшественник папы Урбана – монах Гильдебранд, более известный миру под именем папы Григория VII.
– Ваше святейшество, монсеньоры архиепископы! – Начал говорить Гуго де Ди, обращаясь к совету. – Я долгое время пробыл в землях короля франков и убедился в порочности и греховности короля Филиппа. Могу заметить, однако, что архиепископы, занимающие свои кафедры в Реймсе, Бурже, Руане и Сансе практически безоговорочно поддерживают Филиппа в вопросе недопущения диктата Его святейшества в выборах архиепископов. Они желают только французов! Ни немцев, ни итальянцев! Только французов! Здесь, пожалуй, они наиболее единодушны. Что же касается осуждения Филиппа за его грехи и его отлучение от церкви – здесь они, в принципе, поддерживают суровые меры Рима. Но! Замечу вам следующее – никакой речи не может быть о смещении династии, которая правит во Франции…
Ансельм архиепископ Милана, старенький и сморщенный старичок, все еще сохранивший бодрость духа и воинственный пыл, возмутился:
