– Вообще-то ты мог бы пригласить меня на танец, – сказала Делейни, чуть запыхавшись, от бешеного биения собственного сердца.
– Ты права, мог бы.
– На дворе, знаешь ли, девяностые годы, большинство мужчин отказались от повадок пещерного человека.
От его запаха – смеси запаха чистого хлопка и теплого мужского тела – у Делейни слегка кружилась голова.
– Большинство мужчин вроде твоего бывшего бойфренда?
– Да.
– Томми думает членом.
– Ты тоже.
– Ну вот опять. – Ник выдержал паузу и понизил голос: – Все время ты думаешь, будто все обо мне знаешь.
Делейни раздирали противоречивые ощущения: желание и гнев, волнующее предвкушение и инстинктивный страх. Томми Маркем, ее первая любовь, не поверг ее в такое смятение. Так почему же Ник? Он гораздо чаще бывал с ней невыносимым, чем милым. И у них было прошлое, которое, как надеялась Делейни, похоронено.
– Весь город знает, что у тебя довольно много женщин.
Ник отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Свет от сцены озарял левую половину его красивого лица.
– Даже если бы это было правдой, есть одна маленькая деталь. Я не женат.
– Женат ты или нет, неразборчивость в связях все равно отвратительна.
– Именно это ты сказала своему бойфренду?
– Мои отношения с Томми тебя не касаются.
– Отношения? Не значит ли это, что ты собираешься позже встретиться с ним для секса, проявив ту самую неразборчивость в связях, которая тебе так отвратительна? – Ник провел руками по ее спине и положил ладони на шею. – Он тебя возбуждает?
Держа ее голову в ладонях, он погрузил пальцы в ее волосы. Глаза смотрели холодно и сурово. Делейни уперлась ладонями в его плечи, но он лишь крепче обхватил ее голову. Он не причинял ей боли, но и не выпускал из своих тисков.
– Ты отвратителен.
Ник наклонился так, что его губы почти коснулись ее губ, и прошептал:
– Он тебя заводит?
Делейни резко втянула воздух.
– Так, что у тебя все болит?
Сердце Делейни билось так сильно, что она не могла говорить. Ник придвинулся еще ближе и провел кончиком языка по ее губам. Делейни словно горячей волной обдало. Реакция собственного тела удивила и встревожила ее. Вот уж к кому она не хотела бы испытывать столь острое желание, так это к Нику. Слишком уродливо их прошлое. Она собиралась его оттолкнуть, но Ник изменил тактику и поцелуй стал более страстным. Его горячий язык ворвался в ее рот, пожирая ее, упиваясь ее сопротивлением.
Делейни хотела его ненавидеть, очень хотела – даже когда ответила на поцелуй. Даже когда ее язык стал поощрять его на дальнейшее вторжение. Даже когда она обвила руками его шею и прильнула к нему, словно он был последней и единственной стабильной опорой в головокружительном хаосе, окружившем ее. Губы его были теплыми, твердыми, требовательными. Они требовали, чтобы она ответила на поцелуй с равной страстью.
Ник провел руками по ее бокам и просунул ладони под свитер. Делейни почувствовала, как его пальцы ласкают ее поясницу. Потом его мозолистая ладонь скользнула по ее талии и большие пальцы коснулись живота. Узел напряжения у нее внутри затянулся еще туже. По коже пробежали мурашки, соски налились и отвердели, как будто он до них дотронулся. Ник заставил ее забыть, что они находятся среди толпы. Он заставил ее забыть обо всем. Она обхватила ладонями его шею и погрузила пальцы в его волосы. Поцелуй изменился, стал почти нежным, и одновременно Ник стал гладить ее пупок. Потом его большие пальцы нырнули под пояс ее джинсов, он крепко прижал ее к себе, и она почувствовала твердый бугор под молнией его джинсов.
Делейни сдавленно застонала, и звук собственного голоса привел ее в чувство. Она оторвала губы от губ Ника и жадно вдохнула воздух, уже стыдясь неуправляемой реакции собственного тела. Ник уже проделывал это с ней, только в прошлый раз она его не остановила.
Делейни оттолкнула Ника, и он уронил руки. Когда она набралась смелости посмотреть ему в лицо, то увидела, что он наблюдает за ней исподлобья. Потом его лицо посуровело, он прищурился.
– Не надо было тебе возвращаться. Жила бы себе там, где жила.
Ник повернулся и пошел от нее, прокладывая путь через толпу танцующих.
Делейни была так ошеломлена и поведением Ника, и своим собственным, и желанием, которое все еще бурлило у нее в крови, что несколько долгих мгновений не могла двинуться с места. Из динамиков по-прежнему лился блюз, пары вокруг нее по-прежнему двигались под музыку, как будто несколько секунд назад ничего особенного и не происходило. Но Делейни-то знала, что это не так. Только когда музыка закончилась, она нетвердой походкой вернулась за столик. Возможно, Ник был прав и ей действительно лучше было уехать и не возвращаться, но она продала свою душу за деньги. За большие деньги. И теперь она не может уехать.
Делейни сунула руки в карманы куртки и стала пробираться к выходу. Чтобы пережить следующие семь месяцев, у нее есть только один путь: нужно вернуться к плану А и всеми средствами избегать Ника. Опустив голову, Делейни вышла из бара на улицу. Было так холодно, что в темноте виден был пар от дыхания, и Делейни застегнула молнию куртки.
Ночную тишину нарушил звук, в котором Делейни безошибочно узнала гул мотоцикла Ника. Она покосилась в сторону звука. Ник стоял, широко расставив ноги по сторонам большого мотоцикла, черная кожаная куртка натянулась на его плечах. Он вытянул руку в сторону, и на сиденье позади него прыгнула одна из двойняшек Хоуэлл, села и словно приклеилась к его спине.
Делейни резко отвернулась от них и снова сунула руки в карманы куртки, собираясь пройти небольшое расстояние до дома пешком. У Ника мораль бродячего кота, так всегда было. Но Делейни не могла понять, почему он целовал ее так, когда у него есть одна из двойняшек Хоуэлл. Если уж на то пошло, она не могла понять, почему он вообще ее целовал. Она же ему не нравится, это совершенно ясно.
Она ему и десять лет назад тоже не нравилась. Он использовал ее, чтобы досадить Генри, но теперь Генри больше нет, а если Ник свяжется с ней, то потеряет наследство. Ник – непростой человек, про него можно много всякого сказать, но он уж точно не дурак.
Делейни свернула в переулок и подошла к лестнице, ведущей в ее квартиру. Она не понимала смысла того, что произошло, но она и всегда плохо понимала поступки Ника.
В любом другом городе Делейни побоялась бы ходить по улицам в темноте в одиночку, но не в Трули. Случалось, правда, что воры забирались в один из летних домиков в северной части города, но ничего по-настоящему серьезного здесь никогда не происходило. Люди не запирали машины, а зачастую не трудились запирать и дома.
