– Все не так просто.
– Да, конечно. Большую часть жизни ты занимался тем, что мучил меня.
Ник криво улыбнулся.
– Я никогда тебя не мучил. Хотя, наверное, иногда дразнил.
– Ха! Когда я училась в третьем классе, ты сказал, что Реджи Овертон крадет маленьких светловолосых девочек и скармливает своим доберманам. Я потом несколько лет ее боялась.
– А ты большую часть жизни ходила, задрав нос, с таким видом, будто от меня воняет.
– Ничего подобного!
Делейни сомневалась, что она вообще на кого бы то ни было когда-нибудь смотрела с таким выражением.
– Да-да! – заверил ее Ник.
– Тогда почему ты меня сегодня поцеловал?
Ник посмотрел на ее губы.
– Из любопытства.
– Тебе было любопытно, позволю я или нет?
Ник хмыкнул и перевел взгляд на длинный ряд пуговичек на платье Делейни.
– Нет, – сказал он с таким видом, будто мысль об отказе ему и в голову не приходила. Потом снова посмотрел ей в глаза. – Мне было любопытно, такая ли ты сладкая на вкус, как на вид.
Делейни глотнула еще пива для храбрости, вытянулась во весь рост и только потом спросила:
– Ну и что ты думаешь?
Ник поманил ее пальцем и позвал низким чувственным голосом:
– Иди сюда, Дикарка.
В том, как он это сказал, в самом его голосе было нечто такое, отчего Делейни потянуло к нему так, словно она была связана с ним невидимой нитью.
– Я думаю, что на вкус ты похожа на ежевичное вино дяди Джосу. Сладко, это точно, но ударяет в голову.
Делейни скрыла улыбку за банкой пива. Как вино – это ей понравилось.
– Это плохо?
Ник взял у нее из рук банку и поставил на капот автомобиля рядом со своей.
– Зависит от того, что ты собираешься с этим делать. – Выпрямившись, он приподнял голову Делейни за подбородок и посмотрел ей в глаза. – Скажи, тебя кто-нибудь целовал так, что тебе казалось, будто ты горишь?
Делейни не ответила. Ей не хотелось признаваться, что она никогда не была настолько охвачена страстью, чтобы потерять голову или забыть свой страх перед Генри.
Ник погладил ее шею и снова заглянул в глаза.
– Кто-нибудь целовал тебя так, что ты забывала обо всем на свете? – Он наклонился к ее уху. – Кто-нибудь когда-нибудь трогал твои груди? – Он перешел на шепот. – Под рубашкой, под бюстгальтером, там, где кожа у тебя теплая и нежная?
У Делейни язык прилип к гортани.
– Кто-нибудь запускал руку в твои трусики? – Ник провел горячими губами по ее щеке. – Гладил тебя между ног, чувствуя, какая ты горячая?
Если не считать школьных уроков биологии никто никогда не говорил с Делейни о сексе. Все свои знания на эту тему она почерпнула из фильмов или из подслушанных разговоров других девчонок в школе. Даже Лайза считала ее пуританкой, но Ник, по-видимому, так не думал. Ник разглядел в ней то, чего не видел никто другой, и Делейни, вместо того чтобы оскорбиться, подняла голову и поцеловала его. Она была немало наслышана о его сексуальных победах, и, не желая, чтобы он счел ее наивной и скучной, нарочно начала разжигать его страсть. Делейни позволила себе с головой окунуться в головокружительный жар, сжигающий ее плоть. В ее молодом теле взыграли соки желания, и она впервые в жизни отбросила все другие мысли.
Поцелуй смел все их разногласия, их обоих подхватила волна страсти. Ник провел ладонями вниз по спине Делейни и положил их на ее ягодицы, потом, приподнимая ее, прижал к себе так, что ее груди распластались о его грудную клетку. Делейни ощутила его возбуждение, но, вместо того чтобы испугаться, вдруг почувствовала себя свободной. Свободной открыть для себя то, что другие девушки ее возраста уже знали. Свободной быть желанной восемнадцатилетией девушкой, стоящей на пороге превращения во взрослую женщину. Делейни захватила новизна ощущений, ей хотелось, чтобы Ник прикасался к ней так же, как бы он прикасался к другой девушке. Ей хотелось забыться в нем.
Он отстранился и дал ей соскользнуть вниз по его телу.
– Лучше нам остановиться прямо сейчас, Дикарка.
Но Делейни не хотела останавливаться. Во всяком случае, пока. Она снова прижалась к нему и облизнула губы, чувствуя на них вкус губ Ника.
– Нет.
По телу Ника прошла дрожь. Он посмотрел на Делейни с таким выражением, как будто хотел ее оттолкнуть, но не мог себя заставить это сделать. Она посмотрела ему в глаза, потом окинула взглядом его красивое лицо. Поцеловала его в щеку, потом чуть пониже уха.
– Я останусь здесь, на этом самом месте.
Делейни открыла рот и лизнула его кожу, пахнувшую мылом и прохладным горным ветерком.
Ник положил руки на ее талию, потом его ладони скользнули вверх, сминая тонкую ткань платья. Подол задрался. Ник прижал ее к себе так, что она ощутила его эрекцию.
– Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?
Делейни кивнула.
– Скажи вслух. Скажи словами, чтобы не было ошибки.
– Дотронься до меня так, как ты говорил.
Он накрыл ее правую грудь своей ладонью.
– Так?
Под его рукой сосок Делейни отвердел.
– Да.
– Ты так и не ответила на мой вопрос. Кто-нибудь прикасался к тебе вот так?
Делейни посмотрела ему в глаза. Казалось, ей открылся какой-то новый, совсем другой Ник. Впервые она разглядела за внешним фасадом человека. Этого Ника она не знала. Его взгляд был полон напряжения, но прикасался он к ней так, будто она была сделана из какого-то хрупкого материала.
– Нет.
– Почему?
Он легонько погладил кончиком пальца ее сосок, и Делейни закусила губу, чтобы не вскрикнуть.
– Делейни, ты прекрасна, ты могла бы получить любого мужчину, которого захочешь. Почему я?
Делейни знала, что она не красавица – во всяком случае, не такая, как мать, – но Ник говорил таким тоном, так на нее смотрел, так к ней прикасался, что она ему почти поверила. Он заставил ее поверить в возможность невозможного.
– Потому что ты сделал так, что я не смогла сказать тебе «нет».
Ник издал низкий стон и снова припал губами к ее губам. Поцелуй начинался как легкое соприкосновение губ, но быстро стал крепким, жарким, влажным. Движения языка Ника разбудили в Делейни какое-то первобытное чувство. Ей захотелось слиться с ним, у нее возникло желание, чтобы он окружил ее со всех сторон, поглотил ее. Когда он наконец отстранился, она тяжело дышала. Он взялся за пуговицы на платье и, неотрывно глядя ей в глаза, расстегнул его до талии. Сквозь теплый дурманящий туман, который заволок ее разум, проник холодок опасения. Никогда еще ни один мужчина не видел Делейни обнаженной, и хотя ей хотелось, чтобы Ник к ней прикасался, она не была уверена, что хочет, чтобы он на нее смотрел. Только не Ник, который повидал немало обнаженных женщин. Но поздно – он уже расстегнул платье целиком и распахнул его. От прохладного воздуха ее и без того напрягшиеся соски стали твердыми как бусинки. Ник опустил взгляд на ее обнаженную грудь. Он смотрел так долго, что опасения Делейни усилились еще больше и она подняла руки, чтобы заслониться.
