— Ты всегда знала, где находятся родители и чем занимаются? — спросил я, и тут же пожалел о том, что сказал. — Ария!
Но девочка со слезами на глазах убежала к себе. Прекрасно! Поссорился с сестрой в первый же день совместной жизни. И смысла идти и мириться с ней прямо сейчас я не вижу никакого, потому что сейчас она примет мои извинения только, если вместе с этим я соглашусь докладываться о каждом своём шаге. А потакать капризам ребёнка нельзя, вот просто никак нельзя. Мне придётся дать ей время перебеситься и для себя принять, что старший братик гуляет где хочет, и делает то, что считает нужным, перед ней не отчитывается.
В голове раздался злорадный смех. Да, мозгами я всё понимаю, но от этого меньшим засранцем себя не ощущаю. Она потеряла родителей и, вполне возможно, очень болезненно воспринимает всё, что связано с теми, кого она считает семьёй, то есть со мной. И своим воспитанием я запросто могу сделать ещё хуже.
— Гадство, — выдохнул я, убирая салат.
Аппетит пропал. Внутри снова поднимается раздражение. И сегодняшняя ссора только усиливает злость, что появилась вчера после разговора с Тиллем. И что со всем этим делать я не представляю.
«Малыш, я всегда могу тебе помочь» — тут же раздалось в голове.
«Умолкни» — отмахнулся я от демона.
Если Пьер не договорился с информатором, ему предстоит много нелестного услышать по поводу собственной профпригодности.
Оставляю уютный и в то же время до омерзения чужой мне дом. Сегодня мне нужно добраться до дальней части Верхнего Города, Пьер назначил встречу на новом месте, где мне ещё не доводилось бывать. Во всякие крысиные норы во время изучения города я не лез, так что таких мест оставалось ещё достаточно много. Проблема в том, что мне предстояло пройти квартал Минакуро, а я не очень любил такие прогулки. Как-то они всё время заканчивались какими-то пусть и мелкими, но всё же проблемами.
И, увидев в малом парке, прилегающем к учебным корпусам, Момо и Соню, я пятой точкой почувствовал, что добром эта ситуация не кончится. Добром для меня.
Быстрым шагом приближаясь к месту событий, а молодая поросль рода с интересом наблюдала за происходящим, это происходящее точно станет важным событием среди сплетен одной или двух следующих недель, я мысленно восхищался и одновременно проклинал решимость толстячка. Так-то он, конечно, молодец. После первой неудачной попытки найти в себе силы и смелость на вторую — это достойно похвалы. И в то же время как же неуклюже у него всё получается.
Однако в этот раз всё, вроде как, прошло неплохо.
— Это просто подарок, — произнёс Момо. — Потому что ты очень красивая. Ты ничего не должна взамен. Просто прими!
Я остановился на границе хорошей слышимости, не вмешиваясь. Готов похвалить его повторно, он даже смог сказать правильные слова. Немного топорные, но правильные. Для него — подвиг, без всякой иронии.
А Соня, удивлённо рассматривающая ожившую розу, выглядела... Восхищённой. Ей точно понравилось, взгляд выдавал. И рука уже тянулась принять подарок.
Одному из сидевших поблизости парней ударила известная жёлтая субстанция в голову. Иначе я не могу объяснить его дальнейшие действия. Кретин вскочил и, сосредоточившись, взмахнул рукой. Момо держал ладони открытыми, роза просто лежала на ткани. Порыв ветра сбросил и ткань, и драгоценный подарок на брусчатку. Глядя на падающую розу, я ожидал, что она разобьётся, как разбивается стекло, разлетится множеством мелких осколков, но это не стекло. Раздался пронзительный звон и маленький артефакт разлетелся на три части, которые пошли трещинами, но остались целыми.
— Чего же ты такой неуклюжий, Момо? — засмеялся парень, применивший магию.
Соня бросила растерянный взгляд на осколки и склонившимся над ними Момо, смутилась, лишь на какой-то миг, и, гордо вскинув головку, ушла. Толстяк дрожащими руками поднял выцветший бутон и сжал его в ладонях, обрезая себе кожу.
«Мелкие, завистливые, ничтожные твари» — раздался голос в голове.
Впервые я был настолько солидарен с демоном. Моё лицо расслабилось, губы выразили лёгкую улыбку, но Дар во мне задрожал напряжением. Я прошёл мимо Момо, двигаясь прямо к уроду, продолжающему смеяться вместе со своими дружками. Я будто шёл мимо, лишь в последний момент повернув прямо на них. Мысленно я воспроизводил в голове «доспехи духа», но демон подсказал нечто иное, лучше подходящее к ситуации. Я не стал разбираться в нюансах, просто принял.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Парни не успели даже понять, что происходит. Когда я оказался рядом, они обратили на меня внимание, на их лицах было написано, что от меня ждут похвалу удачной шутке. И потому, когда первый получил в морду и полетел на землю, они всё равно не сообразили, что происходит. Никто из них не учился на рыцаря, никто из них не тренировался, чтобы мгновенно отвечать на угрозу. И через пару секунд почти все лежали на земле, силясь преодолеть боль. Остался только один. Тот самый, что создал порыв ветра.
Хватаю его за грудки и, оторвав от земли, швыряю в ближайшее дерево. Подхожу, вновь поднимаю и прижимаю спиной к стволу, заглядывая в глаза.
— Какого демона?! — кричит парень. — Отпусти меня!
Удар всем телом о ствол дерева заставил его заткнуться.
— Зачем ты это сделал?
На его лице удивление смешалось с недоумением. Страха нет. Пока нет.
— Это же Момо! — отвечает он, будто этот факт может что-то объяснить. — Он — ничтожество.
— Зачем ты пошутил над ним?
— Ты дурной? Я же говорю, это Момо! Над ним все шутят!
Меня режет изнутри злость. Ещё один удар об дерево, просто ради самоудовлетворения.
— Ты сломал дорогой подарок.
В голове не смех, а презрительное шипение демона.
— Да какая разница? Всем плевать на этого жирдяя!
Он не понимает. И не поймёт. Не поймёт, пока не почувствует на себе.
«Одежда» — подсказывает демон.
Я обращаю внимание на ткань, которую сжимаю руками. Костюм, дорогой.
— Отличный костюм, — сообщаю я парню.
Он в недоумении. Швыряю его на землю и оглядываю остальных. Не безликая одинаковая форма, а костюмы. Они куда-то собирались. Демон.
«Я подскажу» — отзывается злая сущность.
— Очень хороший костюм. Дорогой, наверное.
Я поднимаю руку, и вокруг ладони загорается отблеск сложного заклинания. Я не хочу им навредить... Поправка. Я очень хочу им навредить, чтобы дошёл смысл. Но убивать и калечить не могу, придётся обходиться моральным внушением. И потому пламя, что мы с демоном зажжём, не тронет их плоти.
— Эй! Ты что творишь?!
Улыбаюсь:
— Я просто шучу. Ведь издеваться над ничтожествами так весело.
Их одежда вспыхивает весёлыми яркими огоньками. Парни в испуге кричат, кто-то пытается тушить, даже магией, кто-то сбрасывает одежду, один просто катается по земле в панике. Их одежда сгорает, постепенно, не сразу, но сгорает.
Я оборачиваюсь, рассматривая Минакуро, что были вокруг. Кроме Момо, баюкающего разбитый цветок, все смотрят на меня.
— Почему вы не веселитесь?! — крикнул я. — Почему вам не смешно?! Почему вы не смеётесь, так только что смеялись над ним?! Моя шутка вас не радует?!
Повинуясь моему дару уже обе мои руки вспыхивают пламенем.
— Может быть, я подшучу над всеми вами?! И тогда мы все вместе посмеёмся?!
Ужас. Я наконец-то увидел ужас. Я их пугал. Одарённые отшатнулись в разные стороны, не смея вмешиваться в экзекуцию. А голозадые придурки, поняв, что пламя их не обжигает, но уничтожает одежду, побежали к общежитию. Напуганные и униженные. Но почему-то никто так и не начал смеяться.
Усилием воли гашу дар. Пламя исчезает, но кожа на руках остаётся пепельно-серой. Нет ни боли, ни какого-либо ещё дискомфорта, просто серая кожа. Плевать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я поспешил убраться подальше, пока взрослые Минакуро не пришли на разборки. Меня всё равно ждёт разбор полётов, но это будет позже, а сейчас есть другое дело.
«Не ожидал от тебя поддержки» — обратился я к демону.
