только за тем, чтобы моих родственников потролить!
— Кать… — Дима снова скосил взгляд на хранителей, двое из них стояли с такими выражениями лиц, словно их сверху донизу облили помоями.
Однако Катя продолжала сотрясать пространство эмоциями дальше:
— Я что ли в большом восторге о того, что любимый муж превратился в кровожадного маньяка, один сын — в бабника-алкоголика, а второй — в затворника, боящегося собственной тени?! Нет! Я давно мечтаю бросить ядерную бомбу на всех этих бл…дей, которые из другого мира управляют сукой Махарат! У меня была счастливая жизнь! У меня были любимые муж и дети, пока эта стерва не решила всё разрушить! Ради чего?! Ради забавы! Ради ресурсов и власти! Как же я её ненавижу!
Дима больше не пытался остановить родственницу, лишь в шоке взирал на то, что с ней творилось. Как она менялась прямо на глазах, превращаясь в нечто другое, незнакомое и страшное.
— Как в анекдоте: у тебя может быть дом, машина и много денег, но в детстве у тебя всё равно не было велосипедика, — закрыла лицо руками Катя. — Так и у меня: муж, дети и внуки, однако в детстве всё равно не было папы…
Её снова согнуло и вырвало кровью, послышался треск ткани: из спины показались ростки огненных крыльев. Эфо не позволил Кате упасть и практически бессознательную понес на руках в сторону леса.
— Дима, за мной, — не глядя, приказал хранитель.
У юноши было желание обернуться, однако он сдержался. Достаточно с него на сегодня впечатлений и семейных разборок.
Иро их встречал у колыбели жизни. Он лишь раз взглянул на находящуюся без сознания Катю и пропустил их. На Диму отец не обратил никакого внимания, словно он являлся частью обстановки.
Эфо осторожно опустил Катю в один из пустующих бассейнов.
На бесчувственного отца больше смотреть не хотелось, поэтому Дима наблюдал за тем, как Катю оплетали голубые корешки, а ёё тело по шею погрузилось в вязкую лазурную жидкость.
— Окончательно превратиться она здесь, — с облегчением выдохнул Эфо, — не люблю период, когда она переходит из человека в хранителя, у неё такая жуткая каша в голове.
— Поэтому она так странно себя вела?
— Да, человеческое тело и разум не справляется с хранительской сущностью, памятью и даром.
— То есть она… сходила с ума?
— Можно и так сказать. Конечно, я ожидал, что её скоро прорвёт. Но сегодня из неё полезло глубинное, что много лет скрывала и прятала в себе. Видимо, сказалось, что разом объявились все её родственники, которые не понимают и не принимают, что она поменялась.
— Мягко сказано поменялась…
— Хорошо бы и тебя в колыбель засунуть, — сменил тему хранитель. — Быстрее бы завершил превращение, но, к сожалению, у нас нет на это времени. Поэтому ограничимся тем, что сегодня ты будешь ночевать в лесу.
— В лесу?! — не поверил Дима.
— Это ускорит твоё превращение. Тебе уже повесили гамак вон там, — он указал на ближайшее дерево.
Перспектива спать в лесу Диме совсем не пришлась по вкусу. Мало того, к вечеру началась гроза и, судя по всему, хранитель заранее знал о приближающейся непогоде. Из-за сырости и барабанящего по листьям дождя Диме не спалось. Хлипкое одеяло не спасало от холода, да и человеческие вещи ему взять не разрешили, пришлось переодеться в хранительскую одежду.
Дима с завистью взглянул на защитника детей, спящего неподалеку прямо на ветке. Ни дождь, ни гром, ни вспышки молний его не беспокоились, даже казалось, что он подпитывался от влаги, как растение.
Как Дима успел понять, у каждого хранителя имелась рабочая зона вроде гнезда, защищенного от непогоды и животных живыми стенами. Однако хранители в них не ночевали и абсолютно все спали на открытом воздухе в незримой форме. Исключение делалось только для не превратившихся детей, но для них и существовал отдельный «детский сад», защищенный со всех сторон колючей ядовитой лозой, хищными растениями, да магией иллюзии. Им обеспечивали полную изоляцию, и доступ к ним имели только родители. Поэтому Дима ни разу не видел, чтобы по лесу свободно бегали дети, только уже превратившиеся хранители.
Прогуляться бы и нагулять сон, однако Дима побаивался разгуливать по незнакомому лесу в одиночестве. Это хранители чувствовали себя как дома, того же о себя Дима сказать не мог.
Он едва не заорал, когда очередная вспышка молнии осветила силуэт отца. В выражении лица Иро тепла не добавилось, как и в голосе:
— Иди за мной.
— К-куда? — не торопился выполнять приказ Дима.
— К сердцу леса — оно хочет поприветствовать нового преемника, — повернулся спиной Иро.
— Оно в курсе, что я из иного времени?
— Оно знает намного больше, чем ты думаешь, — туманно отвечал отец.
Больше к сказанному Иро ничего не добавил, как не пытался Дима его расспрашивать. Не взирая, на полную темноту и стену дождя, Иро уверенно вел его через заросли напрямую к лесной тайне. Дима обнял себя руками, когда показалась энергетическая сфера оплетенная корнями и практически полностью скрытая в углублении земли.
Никаких пояснений от отца не поступало. Что делать? Как взаимодействовать с сердцем леса? Каким образом оно хотело его поприветствовать? Ровным счётом ничего.
На мгновении Диме показалось, что оно пыталось с ним разговаривать, но решил, что у него слишком сильно разыгралось воображение. И змеиного движения Иро он не заметил, пока не понял, что падает вниз… прямо в сердце под бесчувственным взглядом отца.
***
«Где я?» — повертелся на месте Дима.
Его занесло в белоснежный зал с полом, имитирующим водную гладь, и купольным потолком вдоль и поперек покрытым растительностью. Еще никогда Дима не видел настолько реалистичного сна, и не мог точно сказать спит он или бодрствует.
Юношу окружали необычные четырехкрылые существа бок о бок с рогатыми, частично покрытыми чешуей.
— Ангелы и демоны? — спросил он вслух.
— Нет, дурачок, — послышался голос позади. — Демонов здесь нет.
Дима медленно развернулся к наблюдавшей за ним четырехкрылой длинноволосой женщине в белом платье и простой диадемой на голове. Она смотрела прямо на него, подперев подбородок рукой, и глаза её постепенно меняли цвет.
— Кто вы? — спрашивал Дима.
— Подойди, хочу рассмотреть тебя получше, — не торопясь отвечать, она привлекла его к себе за кончик крыла.
— С кем она разговаривает? — послышался голос рядом стоящего.
— Не обращай внимания, она иногда странно себя ведет, — отвечал второй.
Тогда же Дима понял, что его видит только эта женщина с диадемой на голове.
— Императрица, — заговорил один из рогатых мужчин, — мы считаем, что Цахира слишком молода и неопытна для сражения с дэгруа. Она лишь недавно вступила
