Весь остаток дня он яростно работал, проверяя саморасширяющиеся массивы коннекторов, соединяющих схемы управления двигателей с существующими нейронными сетями. Он предвосхитил и исключил несколько возможных проблем в профиле быстродействия датчиков обратной связи, настроил компенсаторы на избыточную точность и добавил несколько патчей во внутренние прошитые контуры управления, которые контролировали и перемещали волосок черной дыры, но серьезно переделанные системные прерывания трогать не стал. Зато поставил специальную схему, о чем попросил Герман.
Работа затянулась далеко в вечернюю вахту. Потом Мартин начал возвратное тестирование – запустил серию процедур самопроверки, управляемых программно. Они должны были проверить все аспекты модернизированной схемы управления и выдать отчет. Установить и протестировать модуль – работа легкая, а вот завтра надо будет начать тестировать его взаимодействие с ядром, и это здорово будет мотать нервы. Так что где-то в 25:00 Мартин зевнул, потянулся, отложил перчатки и сенсоры обратной связи, встал.
– А-аргх! – зевнул он и потянулся сильнее. Суставы щелкнули, голова закружилась, навалилась усталость и легкая тошнота. Мартин заморгал. Все виделось сейчас плоским и монохромным после долгих часов погружения в трехмерный имитатор с ложными цветами, и еще запястья болели. И какого черта в наш век военные корабли все еще воняют квашеной капустой и застарелым потом с легкими обертонами помойки?
Он неровной походкой направился к двери. Проходящий матрос глянул на него с любопытством.
– Мне нужна койка, – объяснил Мартин.
– Подождите здесь, сударь.
Мартин стал ждать. Через минуту нарисовался кто-то из подчиненных Крупкина, спускаясь на руках по стене, как человек-муха.
– Ваша койка? Сию секунду, сударь. Палуба «Д», отсек двадцать четыре. Там офицерская каюта вас ждет. К завтраку в семь ноль-ноль. Паулюс, покажи этому господину его каюту!
– Сюда, сударь. – Матрос спокойно и уверенно провел Мартина по кораблю в светло-зеленый коридор, где по обе стороны шли люки, как в ночлежке. – Вот, прошу вас.
Мартин моргнул, разглядывая указанную дверь, потом отвел ее в сторону и влез внутрь.
Действительно, как комната в дешевой гостинице или купе трансконтинентального поезда – на две полки которое. Нижнюю можно было перевернуть, сделав из нее стол, когда на ней не спят. Полностью стерильная, абсолютно чистая, с отглаженными простынями и тонким байковым одеялом на нижней койке, каюта пахла машинным маслом, крахмалом и бессонными ночами. Кто-то оставил здесь чистый комбинезон без знаков различия. Мартин недоверчиво осмотрел его и решил еще походить в своем, пока он не слишком испачкался. Переодеваться в мундир Новой Республики казалось сдачей, а дать им возможность объявить Мартина своим – даже слегка предательством.
Он приглушил свет, разулся и лег на нижнюю койку. Вскоре свет стал еще слабее, и Мартина понемногу отпустило напряжение. Голова все еще кружилась, никуда не делись ни злость, ни усталость, но хотя бы не случилось худшего: никто не похлопал сзади по плечу, не повел на судовую гауптвахту. Никто не знал, на кого он тут работает на самом деле. В этом деле, конечно, никогда не скажешь, и у Мартина то и дело пробегали по хребту мурашки. Ситуация была совершенно ненормальная, и просьба Германа воткнуться в самую ее гущу сильно отличалась от обычных его заданий. Мартин закрыл глаза и попытался отключиться, прогнать вертящиеся под веками желтые прямоугольники.
Открылась и закрылась дверь.
– Говори тихо, Мартин, – произнес приглушенный голос возле его подушки. – Как вообще жизнь?
Он вскочил чертиком и чуть не стукнулся лбом о верхнюю койку.
– А! – Он на мгновение проглотил язык. – Что ты…
– Здесь делаю? – раздался тихий иронический смех. – То же, что и ты: борюсь с усталостью и гадаю, кой черт занес меня в этот дурдом.
Он с облегчением выдохнул, успокаиваясь.
– Я не ждал тебя здесь увидеть.
– Быть здесь – моя работа. Придана к штабу адмирала как дипломатический представитель. Послушай, надолго я здесь остаться не могу. Очень будет нехорошо, если меня кто-нибудь увидит в твоей каюте. В лучшем случае они предположат худшее, а в худшем – подумают, что ты шпион или что-то вроде этого….
– Так я и есть шпион, – ляпнул он и тут же спохватился. – То есть ты хотела…
– Ага, ага, и вот у меня с собой твое кольцо-дешифратор секретного агента. Слушай, я хочу поговорить, но сперва по делу. Модернизация двигателей закончена?
У него уже глаза привыкли к темноте, и он видел контур ее лица. Короткие волосы и темнота – от этого она выглядела совсем по-другому: жестче, решительнее. Но что-то было в выражении ее лица неуверенное, когда она на него смотрела. «Сперва по делу», – сказала она.
– Модернизация еще какое-то время займет. Можно бы завтра начать гонять тесты, но рискованно. Всю следующую неделю мне придется вылавливать глюки из высокоточных часов. – Он помолчал. – А ты уверена, что это безопасно? Как ты меня нашла?
– Нетрудно было. Спасибо КБ «МиГ» за план систем безопасности. Службы жизнеобеспечения и охраны считают, что ты здесь один. И я решила, что безопаснее будет зайти лично, чем тебя пейджером искать.
Мартин сел на кровати, освобождая ей место, и Рашель села рядом. Он сейчас только заметил, что на ней мундир – не Новой Республики.
– Ты здесь на весь рейс?
Она тихо рассмеялась.
– Чтобы лучше узнать тебя. Успокойся. Если хочешь поговорить со своим местным дипломатическим представителем, то это я. Кроме того, им я нужна – или кто-то вроде меня. Кто еще будет вести для них переговоры о прекращении огня?
– А-а! – Мартин замолчал на секунду, обдумывая и осознавая ее присутствие рядом, почти до боли. – Ты рискуешь, – сказал он, подумав. – Они тебе спасибо не скажут…
– Тише. – Она наклонилась ближе. Он ощутил на щеке ее дыхание. – Те патчи, что ты устанавливаешь, Мартин – это элементы системы запрещенного оружия. Я в этом уверена. Не знаю точно, какой именно вид, но уверена, что оно нарушает принцип причинности. И если они в ближайшее время начнут учебные маневры, я буду точно знать, как они собираются эти патчи использовать. Вот зачем мне нужно здесь быть. В другой ситуации я бы не стала тебя грузить, но мне действительно нужна твоя помощь, активная, чтобы выяснить, что происходит. Ты меня понимаешь?
– Мало чего я понимаю, – нервно ответил Мартин, запитывая автономный ритмоводитель, чтобы пульс остался ровным и не выдал его ложь. Он остро ощущал свою вину за то, что скрывает от нее правду. Рашель явно последний человек, представляющий опасность для его задания, и она ему нравится, хотелось бы при ней отбросить все страхи и тревоги – но осторожность и опыт закрыли ему рот. – Я здесь просто на работе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
