нашли под платиной. Он захлебнулся. Расследование уже началось. Они излазили машину отца. Нашли там следы крови. Предварительная версия: угон, сопряженный с разбойным нападением. А там, черт его знает, что они придумают. Дело сложное. Следственные действия будут продолжительными. Я уже говорил Пятакову, он обещал помочь. Но, сами знаете, как сейчас загружена милиция. Они там у себя просто складируют дела по убийствам. Рук всем заниматься не хватает.
— Ты говорил он нас? — Спросил тут же Волков.
Коробейников поджал губы. Опустил взгляд в нерешительности.
— Говорил, — виновато сказал он.
Волков тут же укоризненно глянул на меня.
— Обещали, что вас опросят. Не приходили? — спросил Коробейников.
— Пока что не приходили, — сказал я, откинувшись на кресле. — И очень может быть, что придут еще не скоро.
— Согласен, — покивал помощник прокурора. — Если честно, я не особо надеюсь на милицию. Черт знает, сколько еще будет длиться расследование. А я…
Внезапно взгляд Коробейникова, напоминавший взгляд растерянного телка, ожесточился. Мужчина свел брови к переносице.
— А я хочу отомстить. Мне покоя все это дело не дает. Виктор, вы упомянули, что знаете того, кто убил отца. Я сразу понял, что кто бы он ни был, он вам не друг.
— Верно понял.
— Если вы ищете эту гниду, я готов помочь. Готов помочь, чем только смогу. Если нужно будет…
— Ты уже помог, — перебил его Волков. — То, что ты рассказал о нас милиции, осложняет дело. Органы рано или поздно прицепятся с расспросами.
— Скорее всего поздно, — будничным тоном заметил Степаныч.
— Может быть всякое, — возразил ему КГБшник.
— Я был в отчаянии, — Коробейников понурил голову. — Хотел передать в милицию любые зацепки, которые только мог вспомнить. Надеялся, это как-то поможет. Но судя по тому, что по моему заявлению до сих пор даже не дали ответа о возбуждении дела…
— И даже прокурор не повлиял? — Удивился я.
— Пятаков — новый в городе человек. Вероятно, не обзавелся пока что нужными связями, — пожал плечами Коробейников.
— Значит, ты хочешь поучаствовать, — задумался я.
Помощник прокурора покивал.
— Скажи, а твой начальник, он откуда перевелся?
— Из Краснодара. На повышение пошел.
Мы с Волковым переглянулись. Во взгляде старика читалось непонимание с примесью безразличия.
— Ну хорошо, — я кивнул, — оставь, как с тобой связаться.
— Я напишу личный номер, — поторопился ответить Коробейников и подошел к столу.
Внезапно он застыл на месте, под суровым взглядом КГБшника.
— Разрешите? — Спросил помощник прокурора немного заискивающе.
— Да, конечно, — после небольшой паузы ответил Волков и отодвинулся на стуле.
Коробейников протиснулся к краю стола, стал писать на подсунутой мною бумажке номер телефона.
— Если будет надо, мы тебе позвоним, — сказал я.
— Спасибо, Виктор. Вы…
— Можно на ты, — улыбнулся я.
— Спасибо тебе, Виктор, — с горечью в голосе поблагодарил Коробейников.
Когда он вышел из комнаты, Волков спросил:
— Зачем ты приплел его?
— Он может быть нам полезным. Что, если у Пятакова остались какие-то связи в Краснодаре? Ты ведь искал того, к кому можно обратиться с делом Фомина? Вот. Теперь у нас есть ниточка выяснить, кто бы мог взяться.
— Я и сам знавал многих тамошних правоохранителей, когда служил, — возразил Волков. — Если уж тогда не нашлось никого надежного, то что говорить про сейчас?
— За спрос денег не берут. Все же, к какому-то логичному концу наше дело должно прийти.
— Единственным логичным концом я вижу… Конец Фомина, — проговорил Волков зловеще.
— Он в Краснодаре. Его не достать. Если только… — Я задумался.
— Если только что?
— Если только не выманить его. И с этим, вполне возможно, наш новый знакомый тоже поможет.
* * *
Нерон поправил на плече свою большую сумку. Осмотрелся, прислушался, не поднимается ли кто-нибудь на лестничную клетку. Когда убедился, что никого нет, позвонил в звонок.
Не сразу, но за обтянутой дермантином дверью послышались тяжелые шаги.
— Игра не стоит свеч, — прозвучал по-бычьи низкий голос с той стороны.
— Потому что нападающий проштрафился, — проговорил Нерон ответ на кодовую фразу.
За дверью прислушались. Спустя мгновение щелкнул замок, и Нерону открыли. Звякнула дверная цепь. Суровое лицо появилось в проеме. Внимательные, злые глаза окинули Неронова взглядом с ног до головы.
— Х#ево выглядишь, — пробасил здоровенный мужичина по имени Владислав.
— Ты тоже, Владик. Но в меня, хоть, стреляли. А ты всегда такой ходишь.
Грубое, даже несколько гротескное лицо оперативника искривилось в сдержанной улыбочке, и он открыл дверь. Запустил Нерона в съемную квартиру.
— Вот это дело, — осмотрел Нерон поплывшие грязно-желтые обои. — Не то что та халупа, которую снял нам Фурсов. Ты когда приехал, Учитель?
— Сегодня утром, — бросил через плечо здоровяк, направляясь в единственную комнату квартиры. — Осваиваюсь тут, по чуть-чуть.
Владислав Пасечников с позывным Учитель, капитан спецназа КГБ, а теперь ФСК, был велик телом. Высокий, широкоплечий и полноватый, он носил футболку с косым воротником, натянутую в плечах могучими мышцами, и широкие джинсы.
Узнав о том, что случилось с Фурсовым, генерал направил Учителя в город, на подмогу. Неронов знал, что если раньше, в паре с Фуросвым, они должны были действовать, в большей степени как оперативки, то у Пасечников была совсем другая задача.
Уж кто-кто, а оперативник из него был хреновый. Слишком узнаваемая, слишком бросающаяся в глаза внешность серьезно помешала бы такой работе. Однако для другой, «грязной» работы, этот человек подходил как нельзя лучше.
Неронов чувствовал облегчение оттого, что приказ генерала придется выполнять не одному
