досадовал, а порой был рад, что Кымлан убежала в их последнюю встречу. Ведь эта слабость могла стоить им обоим жизни, если бы их кто-то увидел.
Утром он просыпался разбитым и больным, вновь надевал маску будущего принца Когурё и шел в покои принцессы на очередную пытку, которой его подвергала постоянно присутствующая рядом Кымлан.
– Вам нездоровится, господин? Мне пригласить придворного лекаря? – обеспокоенно спросила Ансоль, когда в очередной раз Мунно пришел к ней после бессонной ночи, бледный и мрачный. В ее покоях по обыкновению находилась Кымлан вместе с двумя другими мохэсками, которых он отпустил из плена, верный данному обещанию. Мохэсец поспешно отвел взгляд, опасаясь быть разоблаченным.
– Не беспокойтесь, Ваше высочество, я просто сегодня плохо спал, – Мунно справился с собой и вновь надел на лицо доброжелательную улыбку.
Ансоль еще некоторое время изучала его своими прекрасными глазами, а потом вдруг сказала:
– Господин, мне кажется, пора показать вас народу, хватит вам сидеть взаперти, словно преступнику. Пусть люди знают, кто станет моим будущим мужем.
– Показать народу? Что вы имеете в виду? – оживился Мунно, радуясь хоть каким-то переменам в своей замкнутой в кольцо жизни.
– Через две недели я вновь планирую выйти в город, чтобы раздать еду людям. Времена сейчас трудные, мы должны помогать, чем можем. Я поговорю с братом, чтобы он позволил вам пойти со мной, – она мягко улыбнулась и доверчиво посмотрела на Мунно, ожидая его реакции.
– Но, Ваше высочество, – вдруг вмешалась в разговор стоявшая позади Кымлан, и Мунно с трудом заставил себя не обернуться. – Все же пока принц Наун не вернется с новыми договоренностями от мохэ, нам лучше не проявлять инициативу. Мало ли что может случиться за пределами дворца…
Вот чертовка! Такие моменты хорошо остужали его пыл, вовремя напоминая, что прежде всего Кымлан – когурёска, для которой интересы страны важнее всего остального. Она опасалась, что Мунно попытается сбежать.
– Кымлан! – одернула ее Ансоль, смущенно вспыхнув, словно ей было стыдно за недоверие своей подданной. – Мунно – мой будущий муж, неужели ты думаешь, что он способен обмануть мое доверие и попытаться сбежать?
– Я всего лишь опасаюсь, что Его высочество Наун будет недоволен, когда узнает об этом, поэтому настаиваю, что лучше не рисковать, – тихо, но твердо сказала Кымлан.
Мунно не удержался и все же повернулся к ней. Она не смотрела на него, по обыкновению опустив глаза в пол. За последнее время она будто еще больше побледнела и осунулась, словно ее душу непрерывно изматывали переживания. Были ли они связаны с убитыми ею людьми? А, может быть, не только Мунно не давали покоя их постоянные встречи?
– Если ваша служанка опасается, что я сбегу, то, уверяю вас, этого не произойдет. Даже если бы меня не связывал с вами предстоящий брак, я бы не посмел сбежать, когда мой близкий друг находится с принцем Науном.
– Я нисколько не сомневаюсь в вас, господин, – с жаром воскликнула Ансоль, а ее глаза так блеснули, что Мунно стало стыдно за свой обман. Принцесса была влюблена в него, а он пользовался ее чувствами в своих интересах, не имея возможности ответить на них. Она была чиста и невинна, и совершенно не виновата ни в его заточении, ни в браке, к которому их обоих принудили. Но Мунно решительно отмел сомнения. Любые чувства сейчас – непозволительная и даже опасная роскошь, и будь Даон сейчас рядом, обязательно напомнил бы об этом. Он должен сосредоточиться на главном – как выбраться из логова врага и вернуться в племя.
Мунно теперь разрешено было ходить по всей территории дворца, и он от нечего делать бродил от павильона к павильону, иногда издалека видя наследного принца. Временами его сопровождала Ансоль, которая, казалось, рада была улучить любую минуту, чтобы увидеться со своим женихом.
Однажды они зашли в зону для тренировок, и Мунно с удивлением и интересом наблюдал за тем, как тренируется дворцовая стража. Как слаженно действуют бойцы, двигаясь как единый организм. Подготовке солдат уделялось большое внимание, и он понял, почему у Когурё такая сильная армия. Мохэсец внимательно следил за тем, как командиры муштруют солдат, какую используют технику, и думал о том, что мохэ до них еще очень далеко. У каждого племени было свое войско, но не существовало единой армии, все воины которой были бы одного уровня мастерства. Поэтому в бою им приходилось сложнее, чем Когурё – солдаты были с разной подготовкой и умениями, и зачастую действовали не слаженно. Если создать из всех пяти армий одну, регулярную, и заниматься ее подготовкой так же профессионально, тогда у мохэ был бы шанс победить Когурё.
Из невеселых раздумий его вырвал восторженный женский вскрик. Он повернул голову и прищурился, не сразу разобрав, что на одном из тренировочных полигонов сражались на деревянных мечах две девушки в черных одеяниях, точно таких же, какие носила Кымлан и другие мохэски из охраны принцессы.
– Господин, хотите посмотреть на тренировку Отряда Феникса? – задорно спросила Ансоль, протягивая руку в приглашающем жесте.
Мунно кивнул, уже разглядев среди нескольких девушек Кымлан. Она сильно выделялась на фоне других высоким для девушек ростом и настоящей военной выправкой.
– Сунэ, выше руку! – скомандовала она одной из сражающихся девушек. – Внимательнее! Ты пропускаешь удары! Сэрон, быстрее! Твои ноги слишком медленные!
Кымлан прервала поединок и подошла, демонстрируя каждой подопечной, в чем были их ошибки и как можно их исправить. Мунно невольно залюбовался ею. Она смотрелась так органично в роли командира, будто была рождена для этой роли. Стройная, длинноногая, статная, с горделивой осанкой и строгим взглядом. Ее руки четко повторили отточенное движение, демонстрируя ученицам, что нужно делать. В ее жестах читалось воинское мастерство, которого он не замечал раньше. Отчего-то сердце переполнилось нежностью и гордостью за эту необыкновенную девушку, которая прошла трудный и тяжелый путь настоящего воина. Пережила смерть друзей, рабство, войну, убийство соотечественников, упала на самое дно и вновь поднялась. Несгибаемая и твердая, верная своим идеалам и принципам. Только боги ведают, в каком аду горела ее душа после совершенного преступления, но она все равно восстала из пепла и руин и вновь нашла в себе силы жить.
Сейчас Мунно не вспоминал о ее предательстве в Хогёне и не хотел знать мотивы ее поступка. Он видел перед собой настоящую богиню войны, которая чуть позже сможет повести за собой тысячи людей, вдохновленных ее мужеством, смелостью и красотой. Так же как восхищен сейчас он.
– Кымлан! – позвала ее принцесса, и воительница обернулась, бросив короткий взгляд на стоящего рядом Мунно.
