Он положил ее на раскрытую ладонь и снежинка, засияв чуть ярче, выпустила из себя такого же размера полупрозрачную сферу, которая мерно расширялась и опадала, плавно меняя все теплые оттенки спектра.
Поттер аккуратно взял на ладонь мягко сияющий переливчатый шар, и его кисть до запястья тут же стала прозрачной, словно отлитой из розового стекла, сквозь которое легко можно было разглядеть сетку кровеносных сосудов, пястные кости и фаланги.
— Очень красиво, Гарри, но что это такое? — Дамблдор не сводил взгляда с шарика, который светился, ритмично пульсировал и, казалось, пел, заполняя комнату еле слышным, тонким, звенящим звуком.
— Как я уже сказал — жизнь. Или, вернее, жизни. Это магически сконцентрированная квинтэссенция жизненной и магической силы пятерых далеко не самых слабых Упивающихся Смертью. Этого вполне достаточно для полного восстановления основы магического потенциала мага вашего уровня. И даже некоторого улучшения физических кондиций.
Профессор какое-то время смотрел на шар, потом с силой отвел взгляд и вздохнул:
— Боюсь, Гарри, я буду вынужден отказаться от такого своеобразного подарка.
— Как же так, профессор? — не удержался от легкого упрека Поттер. — Ради великого дела вы были готовы пожертвовать очень многим: счастливым детством и судьбой мальчишки-Избранного, жизнями его друзей, и еще много чем... Вы даже себя не пощадили, отдав всю свою магию, чтобы хотя бы на время защитить Хогвартс, не будучи даже уверенным, выживете ли вы вообще после подобного шага. И теперь вы отказываетесь от по сути новой жизни, сожалея о каких-то убитых мной Упивающихся? Право, вы удивляете меня, профессор.
— Извини, но от получения второй жизни таким способом я предпочел бы воздержаться.
«Что же, придется добавить к подарку еще кое-что... Бонус, за который люди, подобно вам, порой бывают еще более благодарны, чем за любой подарок. Чистую совесть».
— Извините, но, боюсь, профессор, у вас нет выбора.
И Гарри резко шагнул к полулежащему Дамблдору, быстро накрыл левой ладонью рот старого мага и вмял светящийся шар в его грудь прямо сквозь одежду.
На мгновение прямо над Дамблдором повис, возникнув в воздухе зеленоватым просверком, сложный, плоский магический рисунок. Стариковское тело дернулось и выгнулось дугой, побелевшие от напряжения худые пальцы смяли простыню, а ноги под одеялом мелко затряслись. Но это продолжалось недолго, магический символ прошел вниз, сквозь тело старого мага и исчез; вскоре судорожное напряжение ослабло, пальцы разжались, и Альбус расслабленно выдохнул и вытянулся на кровати.
Рен, любопытствуя, заглянула Поттеру через плечо и увидела мирно лежащего старика. Одежда на его груди словно бы растаяла, и сквозь прореху, похожую на неправильную многолучевую звезду, виднелось небольшое алое пятно, от которого уже понемногу начинал расползаться по коже здоровый телесно-розовый цвет, медленно, но верно вытесняя болезненную бледность.
— Как видишь, Рен, второй опыт по созданию микроскопического подобия Таэн-Наэ прошел значительно проще, — не оборачиваясь, произнес Поттер.
— Не говоря о том, что ты обошелся без жертв и круга, — отметила девушка.
— Верно, расту понемногу. Так даже лучше, — Гарри склонился над профессором, накрывая его одеялом до подбородка. — Что ж, еще одним долгом меньше. Пойдем, тут нам больше пока делать нечего.
Взявшись за ручку двери, Гарри внезапно остановился и с полуулыбкой тихо хмыкнул. Беседа с Дамблдором прошла куда более мягко, чем он предполагал. Направляясь сюда и представляя в мыслях разговор с директором, он был готов к твердой конфронтации как минимум. Поттер собирался многое припомнить старому и авторитарному магу и был готов к отпору, но на деле все вышло совсем иначе.
То ли сказалось долгое время, проведенное Альбусом в ожидании неминуемого «увлекательного путешествия для организованного разума», каким он называл при Гарри смерть на первом году обучения, то ли сам Поттер смягчился, увидев каким стал некогда могущественный маг, но их разговор вышел гораздо спокойнее. Ни взаимных упреков, ни обвинений, ни обид, ничего... И больше — никаких долгов.
Гарри открыл дверь и они с Рен тихо выскользнула из спальни, где, размеренно и ровно дыша, остался глубоко спящий Альбус Дамблдор.
* * *
В отсутствие Гарри на Гермиону и Джинни обрушился целый град вопросов; члены Ордена Феникса хотели знать всё, начиная с, мягко говоря, необычных знакомств Поттера и участия недавних школьников в войне и заканчивая их планами на будущее. Но довольно быстро волшебники выяснили, что изменения, затронувшие Гарри, не обошли и его спутниц: девушки держались естественно и непринужденно, вежливо улыбались и столь же вежливо отвечали, но стоило пересечь некую незримую черту — и гостьи попросту замолкали.
— С директором все в порядке, он спит, — войдя, сообщил Гарри. — Кстати, рекомендую озаботиться плотным ужином... Или завтраком? В любом случае, аппетит по пробуждению у него будет отменный, как и положено выздоравливающему. И побольше мясных блюд… Ну, а нам уже пора.
Повисла тяжелая пауза.
— Гарри, а что же дальше? — нарушил тишину Ремус Люпин.
— Что дальше? — призадумался Поттер. — Ну, Хогвартс мы отобьем, директор поправится, и школа заработает вновь. Вас, скорее всего, опять возьмут на должность преподавателя ЗОТИ... Или вы имели в виду что-то другое?
— Нет, я про вас... Тебя, близнецов, девочек... Ведь вы же... Вы сможете вернуться в школу?
— Вот это вряд ли, мистер Люпин, — негромко ответил Гарри после небольшого молчания. — Но мы не исчезнем и никого из вас не забудем. Это я вам могу обещать. А теперь извините, но мы уходим.
Гости направились к выходу, решив из вежливости не аппарировать в помещении, а перенестись к себе с крыльца дома Блэков, но в этот момент дверь на верхней площадке лестницы, ведущей в холл, распахнулась, и в кухню, едва не сверзившись со ступенек, влетела Нимфадора Тонкс.
— Гарри!! — выкрикнула она, не обращая никакого внимания на бывших соратников. — Мы уже полчаса тебя вызываем! Где твое зеркало связи?!
— Хм, — Поттер торопливо обшарил карманы под накидкой и слегка удрученно поглядел на авроршу. — Похоже, забыл на столе в штабе отрядов. Надо будет захватить в следующий раз...
— Не захватишь — штаба, считай, что нет вовсе! — выкрикнула девушка.
Только тут Гарри заметил смертельно-бледное лицо Тонкс, сбившееся дыхание и расширенные, влажные глаза. А ещё — грязную, заляпанную подозрительными темно-бурыми пятнами аврорскую мантию.
— Говори, что случилось, — немедленно посерьезнев, Поттер шагнул к девушке.
— Трое из корреспондентов, приглашенных к нам для интервью, оказались людьми Вольдеморта и применили что-то вроде «Бомбардо», только гораздо мощнее! Двое подорвались сами, похоже, были под Империо, но последний сумел уйти. Треть нашего штаба погибла, Лонгботтомы сильно контужены, а Аластор...
— Что с Хмури?!! — схватил ее за руку Гарри. — Убит?
— Нет, но... — Нимфадора хлюпнула носом. — Взрывом его... Колдомедики дают ему не больше суток... Он… Он…
Не выдержав, Тонкс уткнулась в плечо Гарри и зарыдала навзрыд.
— Не время сопли на кулак мотать! — со злостью рявкнул парень, отстраняя и сильно встряхивая авроршу за плечи. — Соберись! Где он? В Мунго или в Брибсби? Ну?!
— В Б-Брибсби, — выдавила из себя девушка.
— Отправляемся! Немедленно!
Политес и вежливость были тут же отметены прочь — прямо посреди кухни, с могучим порывом ветра, разметавшего в стороны все легкие предметы, возник широкий синеватый круг даймонского портала и через миг ослепительно полыхнул и схлопнулся, унося из дома Блэков всех пятерых гостей, оставив членов Ордена Феникса в тревоге и недоумении.
Глава 09. Переходные моменты.
Войдя быстрым шагом в наспех развернутый шатер колдомедиков и заглянув за установленную ширму, Поттер резко развернулся и беззвучно прошептал пару забористых проклятий. Дело обстояло куда хуже, чем он предполагал.
Перенесшись с Гриммаулд Плейс в Брибсби, Гарри со своими спутницами и вызванный им Эдвард Норт попали прямо в центр полевого лагеря авроров, сильно напоминавшего сейчас изрядно разворошенный муравейник.
Выяснив у Нимфадоры, где расположился полевой лазарет, Гарри в сопровождении своих спутников быстрым шагом направился в указанную сторону, все еще не теряя надежды на то, что дело обстоит вовсе не так катастрофично, как рассказывала ему захлебывающая слезами Тонкс.
Эта надежда слегка ослабла, когда они прошли мимо здания штаба, три стены которого были испещрены дырами, как голландский сыр, а одна, вынесенная наружу сильным взрывом, попросту отсутствовала. Груда изломанных, расщепленных бревен — вот все, что осталось от нее. Провалившая крыша почти полностью лишилась черепицы, перебитые, измочаленные стропила свисали в пролом тролльими соплями. Невольно замедлив шаг и оценив всю серьезность разрушений, Гарри порадовался про себя, что погибших было так мало.
