ушел в пар, негодуем и смеемся над своей доверчивостью.
Краткий курс кампанейщины в пределах новейшей истории. Лет десять назад средства массовой информации «открыли» на птицефабриках сальмонеллез. Опасающиеся за крепкость стула граждане ответили варкой яиц по-научному – не менее 30 минут на сильном огне – и с испугу сократили потребление до полного затоваривания фабрик скоропортящейся продукцией. Директора птицефабрик с помощью властей, в свою очередь, организовали в СМИ антисальмонеллезную кампанию. Главврачи СЭС убеждали народ, что сальмонеллез в пределах норм был, есть и будет, до такой степени бояться его не надо, говорили, что нормальный человек обязан съедать в неделю два-три крутых яйца, и публично демонстрировали отсутствие яйцефобии в своих семьях.
Один из последних припадков кампанейщины прошел в прошлом году под девизом «Курица и диоксин – близнецы-братья». Обыватель в шоке. Ему все равно, что в курице – диоксин или сальмонеллез, главное, страшно! СЭС сбилась с ног в поисках бельгийской бяки, не нашла, о чем радостно отрапортовала. Но обыватель долго оставался букой, отчего окорочка подешевели.
Любим мы жить в ожидании плохого. Даже в новогоднюю ночь косились на компьютеры – не обестолковели бы от обилия нулей. А когда ожидания не сбылись, нашли врага – лысоватых компьютерщиков. Нажились-де, изверги, на нашей низменной страсти не видеть за ложкой дегтя бочку меда.
Не прошло и месяца, как общественно-политические ветры из искры слухов раздули высокое пламя гриппозного костра. Возбужденный как при всамделишном пожаре народ привел в остервенение тихих аптекарш, так как перешел на дибазоло-ремантадиновое питание.
– Нет у нас гриппа, – отбивались терапевты от охочей до сенсации прессы, – заболеваемость ОРЗ в пределах среднегодовых норм.
Но двигатель кампанейщины уже работал в самодостаточном режиме. Ему не нужны факты. На немыслимые обороты его разгоняют слухи и домыслы. В Лондоне жуткий грипп косит народ – прокатилось по России-матушке. В Екатеринбурге людишки от гриппа мрут, как мухи, – неслось вслед.
– Из Лондона приехали знакомые, – поделилась наболевшим главный терапевт облдепартамента здравоохранения Александра Баскакова, – я к ним: как вы выжили? Они дивятся в ответ: в английской столице о гриппе не слышно. Созвонились с Екатеринбургом. Там ничего необычного не происходит, тихо, спокойно, паники нет, как и разгула смертности от гриппа.
Заверения врачей-эпидемиологов не помогли, они попросту не были услышаны, не были востребованы массовым сознанием. Народ хотел новых жертв коварных вирусов, и пресса старалась вовсю. Отсутствующая в жизни эпидемия достигла апофеоза в средствах массовой информации. На газетных страницах и телеэкранах грипп косил людей, как из пулемета.
Оправдать несбывшиеся надежды можно только кознями врагов. И враг нашелся. В стрелочники на этот раз записали фармацевтов. В погоне за сверхприбылью аптекарши, дескать, сознательно пугали народ страшной эпидемией.
Такую трактовку реальности предложила костромичам на пресс-конференции 7 февраля начальник горздравотдела Тамара Макарова.
– Эпидемия – трюк фармацевтов, – вторит ей гендиректор «Костромакурорта» Игорь Тараканов. – Задача аптек – продать побыстрей и побольше.
– Никаких трюков, – не согласен с такой «постановкой вопроса» заместитель директора аптеки «Панацея» Владимир Зафиров. – Наша главная задача – подготовиться к ежегодному пику спроса на противогриппозные препараты и не допустить образования дефицита. Ажиотаж у населения возник около 20 января, после показа по телевидению сюжетов о том, что в Европе свирепствует грипп с летальным исходом. Посещаемость аптек увеличилась многократно, люди скупили огромную массу лекарств. Только мы продали 60 тысяч упаковок дибазола. А сколько другие аптеки? Сейчас посещаемость и спрос опустились до обычного уровня. Мы рады, что удалось выдержать это цунами, что лекарств хватило всем. Иначе не избежать бы жалоб и скандалов.
Тамара Макарова на пресс-конференции, а начальник департамента здравоохранения Валентин Кульков – персонально для «СП» – официально подтвердили, что эпидемии гриппа нет. Можно вздохнуть: «Слава Богу!», расслабиться и прекратить дибазолотерапию.
Однако растревоженное сознание, как пуганая ворона, куста боится и продолжает терзаться «подкожными» вопросами. Почему на прошлой неделе в недрах департамента здравоохранения для служебного пользования издан антигриппозный приказ, который вводит карантин в стационарах, оказание медпомощи на дому, обязательную госпитализацию при тяжелых формах и осложнениях, хлорный режим и марлевые маски для медперсонала? Почему приказ издан не когда эпидемию ждали, а когда она «закончилась»? Чего ждут и боятся медики? Отчего прячутся за хлорным режимом и марлевыми повязками? Что делать простому народу, у которого нет ни хлорки, ни марли? Из телесериала «Секретные материалы» мы знаем, что истина всегда где-то рядом, но вряд ли чиновники когда-нибудь откроют все свои секреты.
Народ ждет страшилок? СМИ своего не упустят.
* * *
P.S. Почему никто из официальных лиц не трактует события следующим образом: наши люди с испугу надибазолились до такой степени, что вирусы сдохли. А пресса выполнила свою благородную миссию, предупредив читателей о грозящей опасности.
«Северная правда», 16 февраля 2000 г.
За голубую воду
ПО ПОЧКАМ ГРАЖДАН, или МУТЬ ВОДОПРОВОДНАЯ
В редакцию позвонила пенсионерка Инна Ивановна Ипатова, проживающая в Костроме на улице «Северной правды» и возмущенная мутной водопроводной водой. Она заявила, что 47 лет проработала заведующей коммунальным отделом горсэс, а потому знает, откуда берется мутная вода и как прекратить «это безобразие». Редакция, которой, как и всем костромичам, без хорошей воды «и ни туды и ни сюды», послала корреспондента на очную ставку.
То, что из крана вытекает не Н2О, а вся таблица Менделеева, мы и раньше знали, даже обзаводились фильтрами, пытаясь собственноручно довести воду до состояния ключевой. В последнее время дорогостоящее увлечение потеряло смысл: вода и после угольного фильтра остается коричневатой, даже после кипячения отличается от обычной по вкусу, цвету и запаху.
Многомесячные испытания побуждают народ обращаться в инстанции и задавать вопросы. Почему мы должны пить грязную воду? Почему всевозможные инспекции, комитеты по защите прав потребителей, которые бурно реагируют на любой некачественный продукт на прилавке, на воду ноль эмоций? Почему молчат врачи, которые точно знают, какой вред наносит организму грязная вода? Зачем покупать дорогие отбеливатели, если после стирки белье все равно желтеет? Или шампуни с кондиционерами? Куда смотрит прокуратура? Как долго все это будет продолжаться?
Опечаленный водопроводным содержимым народ оккупировал все городские ключики и роднички. О небывалом столпотворении граждан с банками-склянками рассказали все газеты и каналы телевидения, а в магазинах разобрали пластмассовые канистры, предназначенные для хранения питьевой воды.
Инна Ивановна возмущается всякий раз, когда открывает водопроводный кран. Как и все, она пытается грязную воду отстаивать, кипятить, но толку мало.
– Да, у водоканала нет денег на покупку коагулянта, – делится она своим видением проблемы, – да, мэрия «под давлением обстоятельств» взяла на себя ответственность за грязную воду. Но горсэс не должна была поступаться
