Вирус обычно мельче бактерии (его размер — четверть миллионной доли метра), но, как и она, лишен ядра и обладает устрашающей способностью к размножению и развитию. Принципиальная разница в том, что вирус не может размножаться автономно: ему подавай хозяина, и часто это клетка, состав которой нужен ему для производства себе подобных. Поэтому некоторые биологи задают вопрос о природе этого паразита клетки: действительно ли он — живой организм? Для вируса достаточно нуклеиновой кислоты[86], она же составляет его геном. Это все, что нужно вирусу, чтобы прицепиться к клеточной стенке (медики называют это вирионом, или свободной формой) или проникнуть в клетку. После этого он использует клеточный механизм с целью собственного размножения.
Вирусы, вернее их последствия, известны с незапамятных времен: уже египтяне упоминали полиомиелит — инфекцию, вызываемую полиовирусом, сугубо человеческим вирусом РНК. Европейцы завоевывали Северную Америку при помощи виски и вируса оспы, которой заболевали индейцы, в частности делавары Восточного побережья. Но только в 1898 году голландский химик Мартин Бейеринк (1851–1931) понял, что вирус — это не бактерия и не токсин. Вирусы так прочно обосновались в фантастике по той причине, что способ их передачи с жидкостями организма (кровью, слюной, спермой), связанные с ними несчетные опасности, в частности латентность (длительное безвредное пребывание в организме), взрывное распространение и чудовищные последствия (как физические, так и психические) вызывают у нас ужас и упорно напоминают, что человек разумный — прежде всего человек уязвимый…
Тем более что новые вирусы появляются что ни день. Самые знаменитые среди них — ВИЧ, распространившийся с конца 1970-х вирус иммунодефицита человека, вызывающий СПИД, и H5N1, вирус птичьего гриппа, породивший много страхов в 2004 году тем, что чуть было не вызвал пандемию.
Наконец, вирусам нипочем любые границы. Грипп 1918 года, «испанка», был вызван особенно вирулентным и заразным штаммом гриппа, распространившимся по миру в 1918–1919 годах. По данным Института Пастера, эта пандемия унесла не менее 30 млн жизней и оказалась самой губительной в истории среди свирепствовавших относительно недолго эпидемий, уступая только черной смерти Средневековья. Не поддаваясь паранойе, напомним все же о необходимости бдительности: эти незримые убийцы истребили за историю человечества больше народу, чем все войны вместе взятые!
Некоторые биологи даже задаются вопросом, не создала ли эволюция наш вид, как и многие другие виды, именно как носитель для бактерий и вирусов… Эта мысль близка к идее фильма «Явление» (М. Найт Шьямалан, 2008): там растения вырабатывают новый вирус как механизм защиты от людей, побуждающий тех к массовому самоубийству. Концепция живой планеты, способной к саморегуляции, проистекает из гипотезы Геи, выдвинутой британским ученым Джеймсом Лавлоком (род. 1919), согласно которой Земля — это суперорганизм, в котором обитаем мы (отчасти как бактерии в нас). Вспомним, что говорил агент Смит Морфею, узнику Матрицы в одноименном фильме («сестры» Вачовски, 1999): «Люди намерены размножаться до тех пор, пока не истощат природные ресурсы в месте своего обитания, и единственная их надежда на выживание — это переместиться в другое место. На Земле есть и другие организмы, пользующиеся этим методом. Знаете какие? Вирусы. Люди — заразная болезнь, рак планеты, чума, а мы — лекарство». Каждый — всегда чей-то вирус…
Что почитать и посмотреть
• О радиоактивности и ее воздействии: http://www.laradio-activite.com/fr/site/pages/intro.html (ссылка ведет в никуда, но сайт http://www.laradio-activite.com доступен).
• О бактериях и вирусах: <http://microbiologie.univ-tours.fr/2008lanottepgdes_epidemies.pdf (ссылка не активна); http://www.linternaute.com/histoire/epidemies/2591/a/1/1/3/ (ссылка не активна).
Глава 12.
«Нечто» из иных миров
В фантастике ужаса и в фантастическом кино пугать нужно как можно реалистичнее: чем достовернее ужасное, тем сильнее оно ужасает: чего доброго, такое может случиться на самом деле!.. По этой причине сценарии, вдохновленные реальными фактами, и полулюбительская съемка «с плеча» часто повергают в дрожь, а от жалких двукрылых червей в душе остаются нешуточные шрамы. Подпитывая наши сокровенные страхи, некоторые режиссеры охотно пользуются достижениями естественных наук, особенно биологии развития: разнообразие живой природы — что нынешней, что ископаемой — служит практически неиссякаемым источником вдохновения. Эффект усиливается в силу нашего неискоренимого антропоцентризма, слишком охотно приписывающего людские реакции и ощущения природным явлениям. Как ни противны нам порой разные кишащие ползучие твари, всевозможная слизь и дрянь, как ни возмутительны некоторые природные системы поведения — например, паразитизм, предполагающий убийство хозяина в конце цикла. Природа не жестока и не мерзка, она просто есть[87]. Так что можно сказать о фантастике ужасов в свете наших нынешних познаний в биологии? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к нескольким этапным произведениям кинофантастики ужасов, в частности к культовому фильму «Нечто» Джона Карпентера (1982).
Обопремся о «Нечто»
Одно их самых страшных инопланетных чудищ — это, разумеется, Чужой, жуткий «экзоморфж-паразитоид[88], чей кровопролитный цикл воспроизводства возник в воображении Ханса Руди Гигера (см. главу о «Прометее»). Фильм «Нечто» (The Thing, 1982; восстановленная версия: 2016) предлагает другой пример фильма ужасов, создатели которого придумывали своего монстра, обращаясь к естественно-научным познаниям. Фильм навеян повестью «Кто идет?», написанной в 1938 году американцем Джоном Вудом Кэмпбеллом (1910–1971). Первой ее экранизацией стало «Нечто из иного мира» (Кристиан Ниби, 1951). Картина «Нечто» Карпентера стала настолько культовой, что поклонники даже создали посвященный ей сайт[89]. Успех фильма был так велик, что Маттис ван Хейнинген-младший снял в 2011 году одноименный ремейк.
О чем там, собственно, речь? Сотрудники антарктической научной станции (в фильме 1982 года — американской, в ремейке 2011-го — норвежской) открывают, сами того не зная, страшную заразную форму внеземной жизни, смертельную для людей (а также для собак!). Действие развивается в замкнутом мирке, инопланетный ужас изображен подробно и натуралистично. Место действия — Антарктида — напоминает о «Хребтах безумия» (1936), повести Говарда Филлипса Лавкрафта (1890–1937), где тоже действуют сохранившиеся во льду инопланетяне со щупальцами — правда, у Лавкрафта они вдобавок еще и гиганты[90].
Первым делом поместим «Нечто» в исторический и географический контекст. Еще совсем недавно Антарктида (от греч. «антарктикос» — «противоположный северу», каким является южный континент в окружении океанов), где температуры опускаются до -80 °C, средняя высота на уровнем моря 2300 м и вечные льды, была terra incognita, какой отчасти остается и по сей день. Самолет впервые пролетел над Белым континентом в 1928 году (за десять лет до публикации повести), а посуху его впервые пересекли только в 1950-е. В дальнейшем эта враждебная территория была изучена подробнее (в фильме Карпентера на стене американской станции висит карта Трансантарктических гор), тем не менее недра континента, на 98 % накрытого льдом толщиной 1–4 км, остаются в значительной степени неизведанными. Этот ледяной щит (inladis по-датски) представляет собой неисчерпаемый архив климата, упорно скрывающий свои тайны. Короче говоря, Антарктида представляет собой настоящее Эльдорадо для писателей и кинематографистов: что может быть лучше реально существующих, но плохо изученных территорий, чтобы стимулировать воображение? В «Нечто» льды стали для Джона Карпентера тем же, чем были океанские глубины для Джеймса Кэмерона в «Бездне» (1989): недоступной сферой, где позволительно разгуляться и научному исследованию, и фантазии.
