– Что же я должен сделать, мсье?
– Мой друг, я хочу доверить вам сокровище. Для многих, как и для меня в свое время, оно ассоциируется лишь с властью и богатством. Я же вижу в нем сейчас только средство спасения многих невинных жизней. Речь идет о выживании народа. Вам наверняка доводилось слышать о восстании племен Великих озер?
– Когда Понтиак вырезал английский гарнизон? Да, я слышал.
– А вы знаете, что заставило Понтиака прибегнуть к убийству?
– Англичане с презрением относились к его народу, и по их вине индейцы сильно голодали.
– Можно объяснить и так. Генерал Амхерст не слишком снисходительно отнесся к туземцам, это правда. Он желал, чтобы все они поскорее вымерли. Солдаты форта получили приказ не обменивать больше оружие на шкурки. Томаса Гейджа, который пришел на смену Амхерсту, гуманным человеком тоже не назовешь. К несчастью, семя ненависти в душах индейцев уже было посеяно. Я не пытаюсь обвинить во всем только британские власти, хотя они сделали много, чтобы усилить эту ненависть. Они лишь продолжили дело своих предшественников-французов, правда, другими методами, но результат все равно получается тот же. Мы не были нужны индейцам для выживания. Они прекрасно существовали на этих землях, пока на них не ступила нога белого человека. Но, к сожалению, назад пути нет… Я жил с туземцами достаточно долго, чтобы выучить несколько наречий и узнать обычаи, а еще – чтобы понять, как они воспринимают мир. Эти люди понимают то, что нам, бледнолицым, никогда не понять: ничто в этом мире нам не принадлежит и не будет принадлежать. Земля, звери, растения и даже жизнь даны нам, как бы это сказать… во временное пользование. И единственное, что даровано нам Всевышним, – это возможность сообща всем этим пользоваться. То есть делиться друг с другом. Но проблема в том, что белый человек никогда и ни с кем не делится, он забирает все. Желание обладать всем сущим лишает его разума. Естественно, в конце концов два таких разных народа научились сосуществовать, но туземцы не избежали заражения «болезнью» бледнолицых. Они уже не могут охотиться без ружей и пороха, не представляют жизни без шерстяных и хлопчатобумажных тканей. Они прислушиваются не к голосу предков, а к тому, что говорят люди, от которых зависит, получат ли они то, что хотят. Они утратили душу, друг мой! А народ, который лишился души, перестает быть народом.
Голландец умолк, и Александер вдруг услышал внутри себя далекий голос: «Не позволяй украсть у тебя душу!» Так когда-то говорила бабушка Кейтлин. Смерть народа, его традиций, языка… Сдержал ли он сам данное бабке обещание? Ритмичное постукивание вернуло Александера к действительности. Оказалось, его собеседник решил вытряхнуть содержимое трубки. Когда с делом было покончено, ван дер Меер спрятал ее в особый мешочек, в котором хранил также и огниво.
– И что вы намереваетесь делать? Хотите спасти этих людей? – спросил Александер с ноткой сарказма в голосе.
Голландец вздохнул и пожал плечами.
– Нет, такое мне не по силам. Но я не желаю участвовать в их истреблении. Прошлым летом я был в регионе Великих озер, когда начался мятеж. Я своими глазами видел, что случилось в форте Майами[53]. Незадолго до начала конфликта я передал местным индейцам пятьдесят ружей с боеприпасами. Слеп я был или слишком наивен… Я полагал, что моя миссия – помочь автохтонам, которых англичане лишили оружия и активно теснили к западу, желая занять их земли. Буквально на следующий день индейцы выманили коменданта Роберта Холмса за пределы форта: его вызвала возлюбленная-индианка. И вот человек, которому я дал в руки ружье, хладнокровно застрелил его. Услышав выстрел, младший офицер всполошился, бросился командиру на помощь и… разделил его участь. Индейцы отрезали Холмсу голову и перебросили ее через стену форта. Потом они попросили меня пойти к солдатам парламентером. Они обещали, что пощадят всех, если англичане согласятся уйти. Я, глупец, изложил гарнизону условия сделки. Перепуганные солдаты сразу согласились и открыли ворота. В итоге только шестеро из них смогли убежать. Правда, свободой они наслаждались недолго: через несколько часов англичан поймали и сожгли живьем.
Старик торговец посмотрел на Александера. Лицо его выражало душевную муку, в глазах стояли слезы.
– Я был настолько наивен, что поверил в то, что мое оружие поможет этим людям добывать себе пропитание, а они пошли охотиться на другую дичь! Александер, на мне лежит ответственность за гибель целого гарнизона! Конечно, обе стороны были вооружены и все могло сложиться по-другому, но… Тогда я спросил себя, когда же это кончится. Спустя немного времени мне довелось увидеть такое, что потом я целый год не мог спокойно спать по ночам. Деревни, опустевшие после эпидемий… Полковник Буке, который был в то время комендантом форта Питт, объявил, что желает перемирия, и преподнес индейцам подарки – металлические коробочки с «лекарствами». Туземцам было сказано, что открыть их можно только по прибытии в деревню. На самом же деле в коробках оказались кусочки одеял, зараженные оспой. Эпидемия свирепствует и поныне… После того как индейцы племен сенека, одава и чиппева неожиданно напали на армейский конвой возле Ниагарского во́лока[54], англичане делают все возможное, чтобы покончить с туземцами. Отдан приказ убивать всех без разбора. За голову Понтиака обещано вознаграждение. Отдельно надо рассказать и об отряде, именующем себя «парнями из Пакстона». Это колонисты из Пенсильвании, которые взяли на себя карательную миссию и в декабре минувшего года уничтожили группу мирных жителей народности канестога. Союзники британцев могавки вырезали делаварскую деревню Канангтон по наущению суперинтенданта по связям с индейцами Уильяма Джонса. Со своей стороны, мятежные индейцы взялись за поселенцев, которые хотели жить с ними мирно. Погибло много женщин и детей… Эта война – война отчаяния. Для коренных народов Великих озер она фатальна. Они уже страдают от голода и болезней, у них чаще умирают дети и начались раздоры между родичами. Всех источников пропитания на востоке они лишились, а западные племена, нам враждебные, не желают во все это вмешиваться. В итоге этим бедолагам приходится жить в страшной нужде. Они стали жертвами алчности тех, кто не думает ни о ком, кроме себя, кто стремится завладеть их землей, чтобы использовать ее для собственного обогащения. Àuri sàcra famès![55] «Проклятая жажда золота!» И я тоже когда-то был таким же хищником, мой друг, но теперь не могу смотреть на это спокойно! Сейчас речь уже не идет ни о войне, ни о торговле. Истребляют целый народ! И чем активнее индейцы восстают, тем больше англичанам хочется полностью от них избавиться. Они должны это понять, иначе им не выжить!
