вливающиеся в клинок. Видел малейший изгиб его запястья, предвещающий траекторию. Мир замедлился. И я не стал уворачиваться или блокировать клинок.
Я шагнул навстречу удару.
В груди забилось Драконье Сердце. Ци хлынула наружу, а вместе с ней чистая, властная Воля. Она сгустилась передо мной невидимым, но абсолютно реальным барьером — не щитом, а запретом. Запретом на движение, на силу.
БАММ!
Звук удара был глухим, словно завяз в волевом барьере. Воздух содрогнулся, и если бы мастера школы не поставили защиту, кто-то из зрителей точно бы пострадал. Белый клинок Лин Чжэна завибрировал с пронзительным воем, остановленный в сантиметре от моей груди. Его рука дернулась назад, будто ударившаяся о камень, лицо исказилось от шока и боли — не физической, а от столкновения с абсолютной, непреодолимой силой. Его ци, его техника, его мастерство — все разбилось о простую волю «не пустить».
Я не стал ждать. Моя рука двинулась, — не быстро, но с неотвратимостью горного обвала. Без техники, без изящества. Простой толчок ладонью, усиленный той же Волей. ТУМ! Он не успел даже поднять клинок для блока. Удар пришелся ему точно в центр груди. Белые доспехи треснули, как яичная скорлупа. Лин Чжэн взлетел в воздух, как тряпичная кукла, перевернулся и рухнул на землю в десяти метрах, подняв облако пыли.
Тишина. Абсолютная, гробовая тишина воцарилась на площадке. Ни шепота, ни вздоха. Только шипение остывающего металла доспехов Лин Чжэна и ровный гул фундамента. Глаза зрителей были выпучены, челюсти отвисли. Сильнейший воин королевства, Глава могущественной Школы, был повержен… одним ударом. Без блеска техник, без шума сражения. Просто… сметен.
Лин Чжэн закашлялся, с трудом поднимаясь на одно колено. В его глазах не было ни гнева, ни унижения. Там было… облегчение. Глубокое, почти блаженное облегчение, смешанное с изумлением. Он поднял голову, его взгляд встретился с моим.
— Так вот… — прохрипел он, — вот она какая… сила нового времени. Я… я больше не сильнейший. — Он сказал это не с горечью, а с каким-то странным восторгом. Как будто с его плеч свалилась гора. — Слава Небесам.
Он встал, шатаясь, но твердо. Игнорируя трещины на доспехах, он подошел ко мне. Не для того, чтобы продолжить бой. Он остановился в шаге и… поклонился. Низко, как равному, а может, и как превосходящему.
— Почетный старейшина Кер’О, — его голос набрал силу, звучал громко и четко, чтобы слышала вся ошеломленная толпа. — Твоя мощь, твоя воля… Они превосходят всё, что я знал. Школа Белого Тигра нуждается в таком мече. Королевство нуждается в таком щите. Я… — он выпрямился, смотря мне прямо в глаза, — я устал нести бремя сильнейшего. Устал быть последней надеждой на краю пропасти. Прими пост Главы Школы. Поведи нас вперед.
Ропот прошел по толпе. Шок сменился пониманием, затем — растущим гулом одобрения. «Кер’О! Глава! Кер’О!» — закричали сначала единицы, затем десятки голосов.
Я смотрел на Лин Чжэна, на его усталое, но просветленное лицо. Казалось, он освободился. Освободился от груза, который тянул его годами.
Я покачал головой. Какого хрена? Такие вещи прилюдно заявлять, даже наедине не обсудив. Или… Рассчитывал, что я соглашусь из-за давления толпы? Но зачем ему это? Где я, а где пост главы? И кажется, я понял, как люди узнали об этом спарринге. Хитрый старикан…
— Нет, Лин Чжэн.
Тишина снова упала на площадь. Даже гулявший ветерок будто замер. Удивление и разочарование мелькнули в глазах старого воина.
— Нет? — переспросил он, не веря.
— Нет, — повторил я. — Ты — Глава Школы. Ее душа, ее мудрость, ее история. И не надейся уйти на пенсию так рано. А я… — я обвел взглядом толпу, — я лишь меч. Мое место — не в кабинете и не на совете старейшин. Мое место — здесь, на переднем крае. Строить крепости. Создавать артефакты. Рубить демонов. — Я в ответ поклонился ему так же низко. Затем, как и он после поклона, заговорил громче. — Глава школы Белого Тигра Лин Чжэн, твоя мудрость и честь превосходят всё, что я знал!
Лукавил ли я? Пожалуй. Тогда, на долю секунду, у меня промелькнула мысль — зачем ему этот цирк? А потом… Понимание пришло. Не особо приятное, надо сказать. Нельзя было не заметить наши особые отношения с Мико и вспышки парной культивации. Он хотел смутить меня с помощью толпы, застать врасплох и передать номинальный пост главы, намертво привязывая и меня, и Мико ко своей школе. Почему пост номинальный? Так он и сам много раз говорил, что у совета старейшин слишком много власти… Гребанные интриги…
Ну и грустный вывод сразу последовал за этим всем — Школа белого Тигра, как бы она ни была честна, справедлива и все в таком духе, оставалась школой старого типа. И с этим ничего не поделать — не отрывать же на самом деле головы всем старейшинам?..
Рев толпы был оглушительным. «Лин Чжэн! Кер’О! Школа! Вперед!» Крики сливались в единый гул одобрения и надежды. Никакого раскола. Только единство старой мудрости и новой силы.
Пока толпа ликовала, Лин Чжэн наклонился ко мне, его голос стал тише:
— Спасибо, Кер’О. И не держи зла на старика — не хотел я этого всего.
Я наконец-то смог разглядеть то странное, что видел в его глазах с самого начала. Вина… А сейчас намекает, что все произошедшее не его задумка? Ну, поверим, за старые заслуги…
— Когда нормальный спарринг устроим, без поддавков и свидетелей? — так же тихо спросил я.
А то, что Лин Чжэн поддавался, и специально подставился под удар было очевидным. Как и то, что свой удар он начал рассеивать перед столкновением. По крайней мере, для меня.
— Можно вечером, — кивнул глава школы, а в его глазах мелькнуло обещание хорошей трепки.
Реальные спарринги оказались довольно полезны — Воля была могучей, но не всесильной. И если я на максимум использовал обычные техники ци, усиленные Волей и потоком, я побеждал секунд за десять.
Если я использовал только демоническую силу и поток, мы бились на равных.
Однако, использовать все свои силы… Боялся я навредить старику. И понял, что подстава с передачей поста была не его идеей. Это позволило мне выдохнуть. И объясняло мою злобу в адрес «надутых стариков». Все же интриги и провокации я очень не люблю, особенно когда бьют по слабому месту. Моим слабым местом, с которым, однако, я справлялся все
