Кургинян: Спасибо…
Юдаева: …все подряд.
Кургинян: Я Вас понял, я Вас понял. Второй вопрос. Вы экономист?
Юдаева: Да.
Кургинян: «Да, России удалось приватизировать большую часть промышленности, однако уровень валовых инвестиций в основной капитал — куда более важный признак быстрого развития рыночной экономики, значительно снизился. Россия стремительно превращается в страну с сырьевой, а не с современной индустриальной экономикой. С этими провалами контрастируют огромные успехи, достигнутые Китаем, который сумел выстроить свой собственный путь перехода». И так далее. Как Вы считаете, человек, который написал этот текст, профессионален или нет?
Юдаева: Ну, видимо, профессионален — инвестиции действительно упали.
Кургинян: Вы согласны с этим текстом?
Юдаева: Я согласна со статистикой, что инвестиции…
Кургинян: Нет, Вы согласны с утверждением, которое я процитировал?… Это утверждение принадлежит Джозефу Стиглицу, нобелевскому лауреату, бывшему главе Всемирного банка.
Юдаева: Я не согласна я Вам скажу с чем. Я не согласна с тем, что Россия превращается в страну с сырьевой экономикой. Я думаю, что Советский Союз превратился в страну с сырьевой экономикой где-то в районе, я не знаю, 80-го, наверное, года. Более того, более-менее такой экономикой Советский Союз и Россия в значительной степени всегда…
Кургинян: Я понял. Я обращаю Ваше внимание — Джозеф Стиглиц, не Зюганов, не кто-то…
Юдаева: Нет, я ничего не имею против Джозефа Стиглица, я с ним лично знакома…
Кургинян: …а Джозеф Стиглиц обвиняет Гайдара в том, что он превратил Россию в страну с сырьевой экономикой. Вы не согласны с этим?
Юдаева: Я согласна. Я считаю…
Кургинян: Согласны. Спасибо.
Сванидзе: Извините…
Юдаева: …что Россия была сырьевой экономикой…
Кургинян: Простите, пожалуйста…
Юдаева: …до этого.
Сванидзе: Время истекло. Был задан вопрос, на который свидетель дала ответ. Мы объявляем короткий перерыв, после которого продолжаем наши слушания.
Сванидзе: В эфире «Суд времени». Продолжаем слушания.
Вопрос сторонам: «Гайдар — самостоятельный политический игрок или фигура в чужой игре?»
Пожалуйста, сторона защиты. Прошу Вас, Леонид Михайлович.
Млечин: Могу ли я допросить свидетеля Ясина? Евгений Григорьевич, не будете ли Вы так любезны сначала сказать какую должность Вы занимали в 91-м году и чем Вы занимались?
Евгений Ясин, научный руководитель ВШЭ, зав. отделом Госкомиссии по экономической реформе при Совете Министров СССР 1989–1991 гг.:В 91-м году до апреля месяца я был заведующим отделом комиссии по экономической реформе правительства СССР. После этого я ушел в отставку с этого поста, перешел на работу в Союз промышленников и предпринимателей.
Млечин: Скажите, пожалуйста … Т. е. Вам известно, что происходило тогда в политике и экономике нашей страны, да?
Ясин: Да.
Млечин: С Вашей точки зрения, Гайдар — самостоятельная фигура или чей-то ставленник, если чей, то может быть, Вы даже знаете и назовете нам это имя или эту силу?
Ясин: Я думаю, что он — фигура совершенно самостоятельная, независимая. Больше того, я глубоко уверен, что это один из немногих людей, будем с некой условностью говорить, на посту главы правительства России, который не только знал, что делать, но и знал, как делать. То, что это обходилось дорого и что это вызывало большие проблемы и потери, это было предопределено. Принципиальная проблема для того, чтобы создать перелом в экономике страны, состояла в либерализации цен. Либерализация цен открывала возможности для функционирования рынка, сбалансирования спроса и предложения и создания импульса последующего развития. И одновременно решение тех проблем, которые остро стояли немедленно тогда, когда не было вообще никаких ресурсов, потому что все было исчерпано, кредиты никто нам не давал — все это описано в книге Гайдара «Гибель империи».
Да, это вот такие резкие движения вызвали и соответствующие последствия, и, значит, падение производства и очень высокую инфляцию. Пока вы не открыли кингстоны, у вас нет возможности понять, что будет происходить.
Млечин: Евгений Григорьевич, можно я задам такой вопрос — а с Вашей точки зрения, можно было избежать этого падения? Была другая возможность, может быть, другой человек пришел бы и то же самое сделал с таким же результатом, но избежав вот этого падения ужасного?
Ясин: В том то и дело, что этого избежать было невозможно. И вот там, сидя на той работе, где я был, я видел, что в то время никто не решался на это. Т. е. предлагались планы, я тут соглашусь с Виктором Владимировичем, что предлагались…
Сванидзе: Время истекло, завершайте…
Млечин: Фразу завершить хотя бы…
Ясин: …значит, предлагались планы, как это сделать более медленно и спокойно. Но на самом деле ничего не делалось.
Сванидзе: Спасибо.
Млечин: Благодарю Вас.
Сванидзе: Сергей Ервандович, прошу Вас, сторона обвинения может задавать вопросы свидетелю защиты.
Кургинян: Евгений Григорьевич, главная задача моя лично в этом обсуждении — избежать риторики и пафоса. Я прошу прощения, если мне это не удастся. Поверьте, эта моя цель искренняя. Прежде всего…
Млечин: Мы вас поддержим на этом пути.
Кургинян: Прежде всего… именно потому, что тема, которая очень на это провоцирует, этого и не хочется. Вы только что сказали, и я не хочу абсолютно ловить вас на слове, потому что я знаю Ваш профессионализм и объективность Ваших суждений. Теперь я хотел бы спросить просто и коротко — если бы Вы, ну, история не знает сослагательных наклонений, если бы Вы, Геращенко, еще кто-то, оказались бы у руля процесса в тот момент, когда нужно было принимать эти решения, Вы сделали бы то же самое? Вот один к одному то же самое, что он, или нет?
Ясин: Я должен был бы сделать то же самое. Я не уверен в себе, потому что это такая ответственность…
Кургинян: Понял.
Ясин: …которую взять на себя мог только Гайдар.
Кургинян: Понял. Но Вы-то… но Вы считаете, что это вот так?
Ясин: Да.
Кургинян: Хорошо. Теперь можно я задам Вам следующий вопрос? Потому что мне хочется цифр и экспертных суждений, а не крика. «Главное, что подвело нас, это колоссальный разрыв между риторикой реформаторов и их реальными действиями. И, как мне кажется, российское руководство превзошло самые фантастические представления марксистов о капитализме: они сочли, что дело государства — служить узкому кругу капиталистов, перекачивая в их карманы как можно больше денег и поскорее. Это не шоковая терапия. Это злостная, предумышленная, хорошо продуманная акция, имеющая своей целью широкомасштабное перераспределение богатств в интересах узкого круга людей». Это сказал не Зюганов. Вам известно, кто это сказал?
Ясин: Не-а.
Кургинян: Это сказал Джеффри Сакс.
Ясин: Я с ним не согласен.
Кургинян: Вы считаете, что Джеффри Сакс необъективен в своем суждении?
Ясин: Да, я считаю, что он необъективен.
Кургинян: Но если мне не изменяет память, он входил в круг консультантов Гайдара. Гайдар выбирал его в числе тех, кто ему помогал осуществлять реформы.
Ясин: Ну, да.
Кургинян: Т. е. он был компетентен. Как экономист, он профессионален?
Ясин: Да.
Кургинян: Да?
Ясин: Вполне.
Кургинян: Он практически… многие говорят, что гениален. Что же вызвало у него то, что он такую оценку в 98-м году, будучи там, в этом круге, внутри, вдруг дал? Я понимаю, если бы…
Ясин: Он не был тогда…
Сванидзе: Вы дайте ответить свидетелю, время идет.
Ясин: Он не был в кругу ближайших советников…
Кургинян: Совсем не был?
Ясин: Нет, нет.
Кургинян: Т. е. не был в курсе вообще?
Ясин: Нет, нет, нет, он был в течение 92-го года. Причем…
Кургинян: Но это уже немало… немного. Вот я не был в узком круге, а он был.
Ясин: Нет.
Кургинян: И он гений экономический, иностранец.
Ясин: Но если Вы мне, если Вы мне дадите возможность, я скажу.
Кургинян: Конечно, конечно, простите ради Бога…
Ясин: Значит, он в течение примерно года, может, несколько больше, был действительно советником. Советником, которого не всегда слушали. Но самое главное качество этого советника было то, что он советовал, его советы перестали слушаться, после этого он стал доказывать, что все это сделано неправильно.
