Когда принесли требуемое, лорд Эдмонд наполнил до краев рюмку и, сделав большой глоток, почувствовал, как бренди обжег ему горло и желудок, а потом долго вглядывался в недопитую рюмку спиртного – своего злейшего врага, как он давно уже убедился. Из-за него он убил Дика, и оно превратило несколько месяцев его жизни, последовавших за этой трагедией, в сущий ад. Но с тех пор он употреблял спиртное только на людях, чтобы поддерживать выбранный им для себя образ человека, который и в самом деле ни гроша не стоит.
Неужели он опять хочет остаться наедине с ним, со свои заклятым врагом, скрывающимся под личиной друга, с коварным врагом, всегда прикидывающимся доброжелателем, – с самим сатаной?
Его рюмка разлетелась вдребезги, ударившись о стоявший неподалеку умывальник. За ней едва не последовали оба графина, но в последний момент лорд Эдмонд пожалел бедных служанок, которым и так придется убирать изрядное количество осколков.
Поднявшись, лорд Эдмонд побрел к себе в спальню, размышлял над тем, что же произошло. Он был отвергнут женщиной некрасивой и непривлекательной, «синим чулком» и не так уж безупречно добродетельной. Что же, не велика потеря. Если бы он только мог вернуться на три недели назад, в то время, когда еще не было Воксхолла, тогда ему нетрудно было бы убедить себя, что Мэри была не слишком большой потерей.
Лорд Эдмонд никогда не верил в любовь – во всяком случае, не верил на протяжении многих пустых лет, а уж теперь, когда ему тридцать шесть и когда нельзя ожидать, что порядочная женщина осмелится второй раз взглянуть на него, тем более не время менять свои взгляды.
Как же ему быть? Он должен что-то сделать, чтобы покончить с тем мрачным настроением, которое временами охватывало его, а на сей раз было вызвано необъяснимым увлечением женщиной.
Светский сезон, в сущности, подошел к концу, и лорд Эдмонд подумал, что мог бы отправиться куда-нибудь на воды – он часто так проводил лето – или поехать в Брайтон, но мысль о Брайтоне вызвала у него отвращение. Можно было бы с годик попутешествовать по континенту или уехать в Гемпшир – его поместье было не слишком далеко и к тому же прошло уже почти два года с тех пор, как он был там в последний раз.
Вероятно, он отправится именно туда, и пребывание в провинции, где ничто и никто не будет напоминать о бесцельности его жизни, даст ему успокоение. Да, он поедет в свое поместье – и прямо завтра же. Остановившись на этом решении, лорд Эдмонд потянулся к колокольчику и вызвал камердинера.
Глава 9
Мэри была вне себя. Прошла уже целая неделя после приема у леди Элинор, и лорд Эдмонд сдержал свое обещание. О да, он не преследовал ее, но почему-то она начала терять надежду когда-нибудь освободиться от него. Он, конечно, нарочно так ведет себя и издалека посмеивается над ней, отлично понимая, что с ней происходит.
Мэри ненавидела его всей душой.
В некотором отношении неделя была приятной. Каждый день или вечер – а иногда и дважды в день – Мэри встречалась с виконтом Гудричем, и он нежно ухаживал за ней. Если за неделю до этого он и намеревался сделать ее своей любовницей, то с тех пор больше об этом не заговаривал и, навестив ее утром на следующий день после приема в Ричмонде, даже извинился.
– Вам нездоровится? – Обменявшись с Мэри приветствиями, он внимательно посмотрел на нее.
– Просто немного болит голова, – улыбнулась она в ответ, не признавшись, что накануне ночью целый час плакала, а потом часа два не могла уснуть. – Немного свежего воздуха – и все пройдет.
Они поехали на утреннюю прогулку в парк, и виконт поинтересовался, как прошел предыдущий день. Мэри рассказала, что ей понравилась тетя Эдмонда и что леди Элинор пообещала найти время и на следующей неделе посетить ее литературный вечер.
И тогда он извинился.
– Простите мне мои слова и мое позавчерашнее поведение. – Накрыв рукой руку Мэри, виконт Гудрич заглянул ей в лицо. – Я вел себя как собственник, хотя у меня нет на это прав – пока нет. И, боюсь, мое предложение было крайне непристойно. Но, поверьте, оно вырвалось у меня исключительно из-за моей искренней заботы о вашей безопасности и спокойствии.
– Вы прощены, – улыбнулась Мэри виконту. – Я действительно была расстроена в тот вечер. Но не стоит продолжать. Я больше не буду видеться с лордом Эдмондом Уэйтом. – Как ни странно, но эти слова тяжким грузом легли на плечи Мэри.
– Рад это слышать, мадам. – Виконт пожал ей руку. – Такой человек может причинить вам только зло. Я убежден, в нем нет ни грана порядочности.
«Я не трону тебя и сдержу свое обещание, потому что люблю тебя». Мэри не хотела вспоминать эти слова; после того как она целый час проплакала над ними, она им больше не верила, и лорд Гудрич прав. «И будь счастлива, Мэри. Я только этого хочу для тебя». Нет, этот человек был истинным дьяволом. Разве могла бы она быть счастлива с ним?
– Думаю, вы правы, – помедлив с ответом, согласилась Мэри с виконтом.
В следующие дни они много гуляли пешком, катались в коляске, посетили Тауэр и Вестминстерское аббатство, где приятно провели время, читая надписи на надгробиях и эпитафии в Уголке поэтов, побывали в театре, в опере и на концерте в доме графа Реймора.
Виконт рассказал Мэри о своем имении в Линкольншире и о двух своих сыновьях, которые сейчас где-то учились и о существовании которых она раньше не слышала. Мэри была уверена, что он вот-вот сделает ей предложение, и решила, что непременно его примет. Виконт Гудрич ей нравился, жизнь с ним обещала быть стабильной, спокойной и достойной.
Мэри ожидала, что он поцелует ее, но виконт всегда целовал ей только руку, ей же хотелось совсем другого поцелуя. Мэри преследовали призраки, от которых ей необходимо было избавиться, и она хотела, чтобы он их прогнал. Кроме того неудачного намека на ее литературном вечере, виконт вел себя абсолютно корректно по отношению к ней.
Неделя была приятной, Мэри поощряла то, что со стороны виконта, очевидно, было серьезным ухаживанием, и ее подруги смотрели на это с одобрением. И Пенелопа, и Ханна были очень рады окончательному разрыву Мэри с лордом Эдмондом и налаживанию ее отношений с виконтом Гудричем.
Мэри была довольна, у нее с лордом Гудричем установилась почти такая же дружба, как это было с Маркусом, правда, между ней и Маркусом существовала особая привязанность, которой пока не было между ней и виконтом, но Мэри надеялась, что со временем и это придет. А лорд Гудрич мог предложить ей многое – постоянство и надежность брака без всяких неожиданностей и опасностей, которыми была отмечена ее жизнь с Лоуренсом.
Мэри была почти счастлива, но шли дни, и в ней все сильнее вскипало возмущение. Лорд Эдмонд Уэйт – ей был ненавистен каждый звук его имени – доказал, что он еще менее порядочен, еще менее джентльмен, чем она думала, потому что, если бы он продолжал преследовать ее, она имела бы полное право сердиться на него, могла бы бороться с ним. Но раз он сдержал слово и порвал с ней все отношения, она должна была бы с облегчением вздохнуть, освободившись от него. Но он умудрился сделать так, что этого не произошло.
