Читаем без скачивания Змеиный поцелуй - Наталья Александрова

А когда зарубежные экономисты разъехались по своим странам и Лена вернулась в университет, Сергей ждал ее возле входа на факультет.

Он не скрывал от нее, что женат. Но отношения с женой были давно и безнадежно испорчены, развод был делом времени. Лене казалось, что она сошла с ума или подхватила какую-то редкую, неизлечимую инфекцию. Она не могла и дня провести без Сергея, без его блекло-голубых, как петербургское небо, глаз, без его низкого, чуть хрипловатого голоса. В разлуке с ним она становилась совершенно больной, ее ломало, лицо начинало гореть, как от высокой температуры. Так наркоманы начинают болеть и мучиться, если лишить их на какое-то время привычной отравы.

В один из первых дней их бурного романа Сергей привез ее в Комарове.

Весна бурно штурмовала пригороды. Снег кое-где еще лежал – серый, ноздреватый, обреченный – но на припеке уже вылез первый безалаберный цветок мать-и-мачехи.

Взявшись за руки, как дети, они прошли от станции мимо тихих, уютных профессорских домиков, миновали огромную черную ель и подошли к покосившейся калитке.

Перед ними был веселый деревянный дом, веранда с разноцветными стеклами, бросавшими во все стороны веселые праздничные блики.

На крыльце стояла крупная, величественная старуха.

Она прикрывала глаза от солнца ладонью и всматривалась в неожиданных гостей.

– Сереженька, – проговорила старуха густым оперным басом, – я с утра знала, что ты приедешь!

Я даже испекла твои любимые плюшки с корицей! А кого это ты ко мне привез?

– Познакомьтесь, Матильда Васильевна, – церемонно проговорил Сергей, – это Лена.

Матильда Васильевна наклонила голову набок, как большая умная птица, и долго, внимательно смотрела на Лену. Девушка почувствовала необычное волнение, ей казалось, что она пришла на серьезный экзамен и не знает, сдаст его или завалит.

Неожиданно старуха ласково улыбнулась и протянула к ней руки:

– Здравствуй, девочка! У тебя удивительно хорошие глаза!

И тут же она повернулась и недовольно сказала Сергею:

– Не то что у…

Сергей рассмеялся:

– Матильда Васильевна, не разводите конспирацию! Лена знает про Ольгу!

– Вот и славно, – старуха медлительно развернулась и вошла в дом, приглашая гостей, – вот и замечательно, а то не люблю я всякие недомолвки и тайны мадридского двора!

Потом они пили чай на веранде, и цветные стекла отбрасывали на белоснежную крахмальную скатерть с вышитой в углу монограммой яркие квадраты – синие, зеленые, оранжевые.

Во главе стола сидела Матильда Васильевна, крупная и величественная, как памятник Екатерине Великой возле Александрийского театра.

Царственным жестом она протягивала морщинистую руку за фарфоровой сахарницей, наливала в хрупкие старинные чашки ароматный, темно-золотистый чай…

– Чай надо непременно пить из старинного фарфора, – громко, значительно говорила она, тогда у него совсем другой вкус, вкус времени, вкус воспоминаний…

Где-то вдалеке раздавался мерный, мощный шум, похожий на дыхание спящего великана… это море напоминало о своем присутствии.

Впрочем, море шумело потом, в один из следующих приездов, тогда, весной, оно еще безмолвствовало, скованное льдом.

Память сыграла с Леной шутку, смешав и перепутав воспоминания.

И тигровые лилии пышно цвели на клумбе перед домом позднее, летом. И дождь ровно и спокойно шумел за окном комнаты, словно рассказывая длинную и увлекательную историю, историю со счастливым концом. И светлые волосы Сергея пахли дождем, и его лицо светилось в темноте, склоняясь над Леной, и его горячие, сильные руки жадно и ласково обнимали ее, и все в нем казалось таким родным, таким своим, таким бесконечно знакомым…

В середине августа Лена поняла, что беременна. Это было так неожиданно, что она никак не могла поверить, хотя организм недвусмысленно давал понять, что все так, и нужно что-то решать как можно скорее.

Ужасно хотелось сказать об этом Сергею и увидеть, какой радостью зажгутся его глаза, и потом он обнимет ее крепко-крепко, прижмет к груди и немедленно предложит выйти за него замуж. А дальше все будет хорошо, они поженятся, уедут на медовый месяц в какую-нибудь теплую экзотическую страну, потом вернутся и станут жить в большой светлой квартире, которую Лена оформит и обставит по своему вкусу. И через девять месяцев, нет, уже через семь с половиной появится на свет хорошенький розовый мальчишка с темными кудрявыми волосами. Мама говорила Лене, что она родилась кудрявой. А глазки у мальчишки будут папины, голубые… Но пока об этом думать рано, потому что ее еще ожидает свадебный марш и медовый месяц в экзотической стране, там где «под небом голубым есть город золотой…» И все, конец фильма.

Вот именно. Усилием воли Лена очнулась от сладких дум и поняла, что мечты ее напоминают голливудскую мелодраму, где героиня красиво переживает весь фильм, но все заканчивается свадьбой.

Однако нужно было сказать ему, но язык все не поворачивался, она откладывала признание со дня на день.

Откровенно говоря, Лена понятия не имела, как он отнесется к этой новости, и хотя верила ему, но никак не могла решиться на серьезный разговор.

Ночами без неге Лена не спала, а пыталась размышлять. Она любит Сергея, да что там, она жить без него не может, и беременность тут ни при чем. Как только Лена увидела его тогда, на конференции, она сразу поняла, что этот человек – ее судьба, что она хочет быть с ним. Он тоже ее любит, Лена это чувствует. Им очень хорошо вместе.

Но на этом все положительное кончается, дальше начинаются сложности. Во-первых, он все еще женат. То есть они с женой давно живут раздельно, но фактически все еще в браке. Жена не хочет расстаться с ним по-хорошему, поскольку тут замешался квартирный вопрос. В данный момент Сергей снимает квартиру, потому что в их общей квартире живет Ольга. Сергей не обсуждал с Леной своих отношений с бывшей женой, да ее это и не интересовало до поры до времени. Но сейчас она стала задумываться, вспомнила все намеки и недомолвки и поняла, что эта Ольга порядочная стерва, не зря тетка Сергея ее терпеть не может.

Очень осторожно она поинтересовалась у Сергея, какая кошка между ними пробежала в свое время.

Сергей нехотя рассказал, что Ольга сразу же положила глаз на драгоценности, которых у Матильды Васильевны, оказывается, было много. Лена замечала кое-что – старуха любила покрасоваться. Из деликатности Лена не расспрашивала, но однажды не смогла скрыть восхищения при виде брошки-веточки. Старуха сказала, что брошка сама по себе недорогая, камни поделочные, и золото не самой высокой пробы. Старинная работа, конечно, хороша, но она сейчас не очень ценится.

Лена же как завороженная смотрела на брошку. И тогда старуха достала откуда-то старую деревянную коробочку и показала Лене удивительной красоты кольцо с очень большим изумрудом. Они сидели одни на даче, Сергей пошел на станцию в магазин. На улице было жарко, а в доме прохладно. Матильда Васильевна только вздохнула, попытавшись надеть кольцо на скрюченный артритом палец.

– Примерь-ка, девочка, – сказала она.

Лена не посмела отказаться. Камень был невиданной чистоты и глубины, в красивой старинной оправе. Лене кольцо было чуть великовато, но только самую чуточку. Она выпустила кольцо из рук без всякого сожаления, драгоценности ее не интересовали. Она перевела взгляд на окно, из которого была видна дорога, и не заметила, как внимательно поглядела на нее Матильда Васильевна и как удовлетворенно вздохнула. В девочке нет алчности, это хорошо. Она гораздо больше подходит племяннику, чем та жадная стерва… Ишь что выдумала тогда – чтобы она, Матильда, продала драгоценности, дескать, ей все равно они не нужны. Ей хватит и дома, а они зато сумеют поправить свои дела, то есть купят нормальную квартиру, поменяют машину и заживут по-человечески. А старуху они не бросят, подкинут деньжат, если понадобится.

Матильда Васильевна тогда очень рассердилась. Нет уж, сказала она племяннику, вот когда она помрет, то все ему оставит, тогда пускай делают что хотят. Хотя она лично надеется, что племянник не спустит фамильные драгоценности за бесценок, чтобы купить своей жене очередную шубу или что там еще… Ольга, очевидно, прознала об этом разговоре, впрочем, это даже хорошо.

Только после этого Ольга перестала бывать в Комарове. А потом они с Сергеем стали ссориться, и хорошо, что расстались. Уж очень горько было думать старой женщине, что жена племянника станет носить ее любимые вещи…

Эта девочка совсем не такая, она была бы Сергею хорошей женой.

– Возьми, девочка, от меня на память! – внезапно сказала Матильда Васильевна и протянула Лене так понравившуюся ей брошь в виде веточки, – будешь меня вспоминать… Только никому не говори пока…

Лена не поняла, что значит это «пока», но приняла подарок с благодарностью, а старуха подумала, как хорошо было бы, если бы все ее драгоценности со временем достались этой славной неиспорченной девочке.