Марика пробыла здесь уже довольно долго, не шевелясь и не отводя взора. Ираика, которая успела отдать приказания следившим за статуями служанкам, и убедиться, что ее распоряжения исполняются с нужным тщанием, подошла к некоронованной королеве Веллии. Некоторое время она постояла рядом, потом опустилась на край скамьи рядом с Генрихом и провела рукой по его каменным волосам.
- Знаешь, - она говорила как будто про себя, но ее названная сестра стояла так близко, что слышала каждое слово. - Я до сих пор не могу поверить... Что их всех уже нет. Чем дальше... тем все больше мне кажется - они просто спят. Что можно что-то сделать... прочесть заклинание... или молитву... Или натереть их каким-то эликсиром... И они оживут. И все будет... по-прежнему.
Ее голос дрогнул. Марика перенесла вес тела с одной ноги на другую, приопустив взгляд. Теперь она смотрела не в лицо, а на руки Седрика, который так же, как отец и брат, держал большой меч крепко прижатым к груди.
- Все бы отдала, чтобы они... проснулись, - тихо и ровно проговорила она в ответ, не переменяя положения. Ее речи заставили Ираику удивиться. Взгляд романки все время оставался отстраненным, точно мыслями она была далеко и не могла слышать обращенных к ней слов. - Дети... Старый Хэвейд. Твой Генрих. Даже... Caenum! Пусть даже он проснется!
Ираика подняла взгляд. Не требовалось большого понимания, чтобы догадаться, о ком последнем говорила наследная принцесса.
- Ты ведь скучаешь по Седрику. Знаю, что ты шла за него по принуждению. Но все равно, ты скучаешь.
Марика досадливо дернула щекой, но страдающей Ираике явно хотелось найти успокоение своей боли в том, чтобы поговорить о женском.
- Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь, сестра, - старшая принцесса невесело улыбнулась. - Когда Генрих... сделал меня своей женой и привез сюда, в Ивенот-и-ратт... Я ведь тоже была очень несчастна, - она вновь погладила мужа по коротким каменным волосам. - Он справил сватовство к моему отцу и тот отдал меня против воли. Я же хотела выйти за Петара, сына нашего купца. Мы давно сговорились и любили друг друга. Но Генрих... все вышло так, как захотел он. Я стала его женой.
Она помолчала.
- Его величество принял меня, как дочь. Король Хэвейд, да озарит его светом Лея, был очень хороший человек. Он приветил меня и сделал все, чтобы я не чувствовала себя чужой в замке. Ведь столькое было мне чуждо и непонятно, - Ираика повела головой, словно чувствуя неловкость за прошлое. - Но я... все равно была несчастна. Я любила другого. Я ненавидела каждый взгляд, каждое прикосновение моего мужа Генриха. Меня не радовали мое положение, богатство, все его подарки... И я... не могла забыться. Говорят, женщина примиряется с нелюбимым мужем после того, как появляются дети. Ты ведь знаешь это не хуже других, ведь так? - Ираика улыбнулась, и эта улыбка не была веселой. - Но мне даже в этом было оказано! Генрих ведь бесплоден... Я каждый миг помнила, что с Петаром у меня могли быть дети, и ненавидела моего супруга все больше.
Марика вновь переступила с ноги на ногу и поиграла мышцами лица, словно перекатывая что-то во рту. По ее виду было не понять, как она отнеслась к неожиданному откровению старшей принцессы.
- Не знаю, когда все переменилось. Это происходило так постепенно... Однажды я просто поняла, что больше не ненавижу Генриха, - Ираика вздохнула, убирая руку. - Моя матушка, помню, до того, как умереть, всегда говаривала... Мол, ну... даже если выходить замуж не по любви... Женщине еще дано полюбить своего супруга через ложе. Когда принимаешь мужчину, как мужа, снова и снова, спустя какое-то время трудно относиться к нему, как к чужому. А потом еще дети... У вас ведь такие замечательные... то есть... я хотела сказать... были замечательные сыновья, - она понизила голос, который снова дрогнул. - И ты, должно быть...
- Ираика, - Марика поморщилась, расцепляя руки из-за спины, и складывая их на животе. Болтовня названной сестры успела утомить ее и без того напряженный и угнетенный рассудок. - У тебя язык - без костей...
Высокая дверь в зал резко распахнулась. Обернувшиеся женщины увидели начальника стражи Тристана, который вошел в сопровождении двух воинов. Воины были при полном доспехе и изо всех сил старались шагать прямо. Однако обоих пошатывало и от них ощутимо разило хмельно-чесночным перегаром.
Приблизившись к принцессам, Тристан коротко поклонился. Он выглядел усталым и сильно встревоженным.
- Ну, что? - нетерпеливо подогнала его Марика, опустив все церемонии.
Однако прежде, чем старик успел заговорить, она угадала ответ по его лицу.
- Расскажи, что произошло, - резко потребовала она.
- Ваше высочество, мы действовали согласно указаниям. У нас было две засады на скалах по обеим сторонам от бухты, где они спрятали свой корабль. Мы подождали, пока манны погрузятся и отойдут от берега. Дабы сделать их уязвимыми для нас. Когда они проходили на своем драккаре между скал, как раз угодили под обстрел наших лучниц. Стрелами нам удалось поджечь их корабль во многих местах. Но...
- Продолжай.
- Но их чародей... С помощью моря и волн он сбил поднявшееся пламя. Маннам удалось уйти. При том эти мерзавцы что-то кричали нашим лучницам, но женщины не разобрали - что именно. Я так же не разобрал, ваше высочество. Должно быть, обещали вернуться.
Ираика в волнении стиснула руки. Марика обратила хмурый взор сперва на нее, затем на Тристана. После подняла голову, поверх плеча старика разглядывая пошатывавшихся воинов. Оба воина были молодыми. Их лица то и дело передергивал сдерживаемый хмель.
- Жаль, что им удалось уйти, - сквозь зубы процедила Марика, отворачивая голову. - Но даже если бы мы потопили их корабль, на смену этим пришли бы новые. Просто это случилось бы позже. Схватки нам все равно не избежать. Не для того они творили мерзкую волшбу, чтобы отступиться от завоевания наших земель.
- Если дойдет до схватки... боюсь, нам не выстоять, ваше высочество.
Марика кивнула с мрачным видом.
- Поэтому вам не велено было преследовать их по суше, - сухо проговорила она. - В открытой схватке они легко перебъют всех наших баб. Что до мужей... сколько их осталось?
- Тридцать девять на весь Ивенот-и-ратт, ваше высочество. Наши наблюдения оказались верными. Хмельное не дает им каменеть. Однако, пить приходится все время много. Воины едва стоят на ногах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
