— Маш, хочу твою попку…
Я сглатываю, испытывая странный страх боли. Но не дергаюсь, когда он вжимает головку прямо в мою пуговку, лишь напрягаюсь всем телом, сжимая зубами подушку.
Смазки много, она стекает по бедрам, жжет половые губы, но я все равно испытываю боль от проникновения, когда Гоша дергает бедрами.
Всего пара резких движений внутри, а потом палец на моем клиторе, который пытается заставить меня забыть о распирающем чувстве, которое давит со всех сторон.
Но Гоша не сдается. Снова и снова давит на сосредоточие нервных окончаний, гладит соски, пока тело не воспринимает боль за удовольствие, позволяя ему продолжить эту пытку.
Все закончилось моим оргазмом и испачканной простыней, в которую Гоша меня же и завернул, чтобы понести в душ. Там он долго успокаивал меня, гладил по голове, обещая, что в следующий раз будет лучше.
— То есть, у меня еще горит задница и возможно я не смогу сидеть, а ты уже думаешь о следующем разе?
— Как я могу, я же не сволочь.
— Да иди ты, Воронцов. Ты рыбу чистишь, я жарю.
— Это слишком суровое наказание, — целует он меня, а я выталкиваю его из душа и наконец полноценно моюсь. Сегодня я весь день сидела над доработками проекта. Мне очень нужно уесть отца. И это никак не связано с нашим спором. Просто это отличный шанс доказать, что я выросла и могу сама принимать решения. А еще забрать наконец свою машину.
Выхожу из душевой, заворачиваюсь в полотенце, слышу звонок телефона. Беру телефон, отвечаю отцу.
— Привет пап. — Гоша заглядывает в спальню, а я делаю большие глаза.
— Я приехал в общежитие, хотел рыбки тебе передать, а тебя нет. Ты, говорят съехала. И вот что странно, домой ты так и не доехала.
Холод скапливается в области живота, а Гоша протягивает руку, собирается вырвать телефон. Я качаю головой, лихорадочно придумывая отмазку. Как — то я не подумала о том, что папа может приехать.
— Так я это… Квартиру сняла. Комнату.
— Вот как? Адрес, детка. А то рыба-то тухнет.
— Ой, пап, да чего тебе по всему городу мотаться. Отвези маме, она оценит.
— А может ты себе ебаря завела, а меня забыла с ним познакомить?
— Что ты, пап! Как бы я могла! Ты же такой великодушный и понимающий отец. Я буду всех, всех своих ебарей с тобой знакомить.
— Маш, ты нарываешься.
— Но ты сам сказал.
— Адрес.
— Хорошо, я сейчас скину.
Тут же отключаюсь, набираю выдуманный адрес. Он не поедет через весь город.
— Неужели ты думаешь, что если он узнает, то из окна меня выкинет? — подходит сзади Гоша, а я откидываюсь ему на грудь. Отец снова звонит, но я просто отключаю телефон. Неужели я не могу быть занята?
— Просто не хочу об этом думать. Хочу жарить рыбу, а потом чтобы жарили меня, — поворачиваюсь в его объятиях, встаю на цыпочки и целую.
— Ну тогда давай приступать, а то у меня в животе урчит, слышишь, — давит он на шею, пытаясь меня спустить на колени. Приходится со смехом вырваться и убежать в коридор.
Мы разбираем рыбу, чистим. Я солю, обваливаю в муке. Забавно, но мама меня никогда не учила готовить, я лишь смотрела, как она это делает, но и этого мне хватило, чтобы повторить почти любой ее рецепт. И если раньше я думала, что готовка — это рабский женский труд, то сейчас начинаю понимать, почему она это делает. Ведь так приятно делать приятно тому, кого любишь…
Гоша стоит рядом, сильными руками удаляет из рыбы все лишнее, пока я бросаю рыбку на сковороду и смотрю как она шкварчит и покрывается аппетитной корочкой.
— Мм, у меня сейчас желудок выпрыгнет из живота, как вкусно пахнет.
— А что на гарнир? Салат?
— Давай.
В этот момент раздается звонок в дверь.
Мы переглядываемся.
— Ты кого — то ждешь?
— Только молодильных яблок, чтобы не казаться рядом с тобой дряхлым стариком.
— Иди открывай, вдруг это они? — подмигиваю и тут же получаю шлепок по заднице. — Кстати больно.
— Мне тоже. Ты развиваешь во мне комплексы…
Я убираю часть рыбы со сковороды, слушая, как Гоша открывает дверь. Рука с рыбой застывает, когда из коридора раздается знакомый грубый голос.
— Здорово, Гош. Ты удочку забыл, решил завести. Мм, как вкусно пахнет. Тебе одному, наверное, много… Зайду, перекушу. Устал.
— Я не один.
— А, с девушкой своей.
— Ну тогда познакомлюсь.
Я тут же все бросаю и залезаю за диван, съежившись всем телом. Страх буквально сворачивает внутренности.
— Захар, не самое удачное время. Она не одета.
— Так пусть оденется, — голос все ближе, я жмусь к полу, когда свет заслоняет тень. — Ой, дочка, так я не понял, вы тут трахаетесь или в прятки играете?
Глава 39
Хочется провалиться сквозь землю. Кажется, что сейчас и в аду будет не так жарко. Я скукожившись сижу за диваном обнаженная, а отец стоит сверху. В этот момент мне падает что — то тканевое и я делая вид, что я дерево и просто тяну ветку, чтобы напялить на себя, ага, футболку. В голове опять мелькают ангел и черт, которые жмутся, к друг другу и трясутся от страха.
— Захар, как вас там. — Господи, ничего лучше придумать не мог? Как вас там. — Захар, да не стойте вы над ней. Ничего страшного не произошло. Мы просто с Машей любим друг друга.
— Просто, — я даже видеть не хочу, что там происходит. Так и сижу мышкой. Вдруг все закончится без моего участия. — Просто ты хрен трахаешь мою дочь? Чтобы что? Чтобы я тебе тендер отдал? Или может быть всю компанию подарил?
— Папа! — не выдерживаю. — То есть меня можно трахать только за твою компанию?
— Рот закрой и спрячься, — поворачивается ко мне отец.
— У меня и своя прекрасная компания и до вашей мне нет никакого дела. Думаю, вам нужно просто смириться, что Маша будет со мной.
— Смириться? А ты ничего не попутал сынок? — шагает папа на Гошу, и я закрываю глаза, когда они начинают драться. Бросаются друг на друга как два буйвола, пытаясь доказать, кто тут главный.
И тут над ними поднимается черный дым, они перевернули сковородку с рыбой и несколько капель масла попала им на кожу. Они если и заметили, то вида не подали, продолжая друг друга метелить.
Я наконец перепрыгиваю через диван, захожу в коридор, в котором видела огнетушитель. Сбываю клапан и навожу прицел на двух хищников, сцепившихся в страшной схватке.
Как только пена попадает на их седые головы они расходятся в разные стороны, начиная отплевываться и хором орут.
— Маша!
— О, заметили, что я еще тут. Вы между прочим рыбу мне испортили.
Отец снимает с себя пену, встает и кивает на дверь.
— Мать тебе рыбу приготовит. Сейчас мы уходим.
— Она никуда не пойдет.
— Закрой рот, пока я тебя к стоматологу не отправил.
— Попробуй, окажешься в травматологии.
— Да я поняла, что на вас врачи озолотиться. Папа, я никуда не пойду. Мы с Гошей встречаемся, и я останусь тут.
— С Гошей. А ты не быстро одного Гошу на другого сменила. Ты спроси, может тебе деда Гоша тоже зайдет. Будешь переходящим призом. Не думал, что моя дочь станет…
Гоша не выдерживает, бьет папу в челюсть. Тот валится на диван, а я бегу к нему.
— А поаккуратнее нельзя было?!
— Ты… — Гоша замолкает под моим взглядом. — Выпроводи отца, надо тут порядок навести,
Да, погром жуткий, но я вытираю лицо папы. Но он дергается, убирая от себя мои руки. Встает и просто уходит, хлопнув дверью так, что затряслись стены.
Все произошло так быстро, что я растеряно рассматриваю ужас, который мужчины натворили. Гоша поднимает сковороду, бросает в раковину. Я продолжаю сидеть на диване, чувствуя, как попа пропитывается пеной. Поднимаюсь и иду переодеваться. Гоша в душ.
Мы молчим, словно поругались, хотя, как раз между нами конфликта никакого нет. Но вот между ним и отцом. И почему папа сказал, что Гоше нужна его компания. У него же своя есть. Да и я сама по большей части его соблазняла, он скорее против был. Вон, даже расстаться хотел. Если только не обманывал меня с самого начала. А может быть они вообще с сыном договорились меня развести. Чтобы что? Даже если он на мне женится, то вряд ли отец с распростёртыми объятьями отдаст ему компанию.
