Сегодняшняя информация просто выбила из колеи, а Демьян своими руками возвращает меня обратно, приводит в себя, одновременно заставляя мозг плыть, а тело растекаться патокой под его ласками.
Я дрожу. Дышу слишком часто. В темноте, словно с закрытыми глазами, все чувства ярче, ощущение острее. Каждая клеточка тела переживает вместе со мной, каждый нерв натянут до предела.
В подвале я жила такими моментами, пронизанными нежностью и предвкушением. И даже осознание, что может быть и больно не мешало получать удовольствие.
Удовольствие от каждого прикосновения, от теплого дыхания на груди. Я вскрикиваю, стоит теплому языку смочить ткань на соске, зубами прикусить вишенку. Я сжимаю бедра, но Демьян коленом в джинсовой ткани толкает одно из них в сторону, нажимает на живот. Я чувствую стояк, который трется об меня, раздражая нежную кожу, но вызывая острую нехватку воздуха.
Я слепо тянусь руками нащупываю пряжку ремня, пока Демьян пальцами задирает мой лифчик языком проходится по соску. Одному. Другому. И снова. Вылизывает их, не выпуская меня из рук.
Пальцы плохо слушаются, но мне все-таки удается победить пряжку ремня и ширинку. В тишине нашего дыхания слышен спасительный вжик и в моих руках оказывается твердый как рукоятка ножа – член. Я легко вонзила в себя лезвие. Сейчас хочу внутри себя нечто более живое, горячее, пульсирующее.
– Ась, так не честно, я готов кончить от одних твоих рук, – шепчет Демьян, забирая у меня твердую игрушку, задирая мои запястья над головой и стягивая их ремнем.
– Демьян…
– Шш, молчи, мне нужно чуть больше времени… Лучше поцелуй меня, – шепчет он с животной потребностью, опаляя лицо влажным, теплым дыханием.
Купаюсь в его запахе, в звуках, что льются из его сжатых губ. Сейчас я готова даже стать жертвой, лишь бы Демьян был моим пожизненным маньяком.
Моих пересушенных губ касается его шершавый язык. Скользит по ним, цепляя мелкие ранки. Открываю рот, впуская его в себя. Верчусь под его телом как уж, чувствуя, как нежный поцелуй по началу, становится глубоким. Влажным. Диким. Пошлым на вкус и звук. В какой – то момент вместо языка в моем рту оказываются его пальцы.
– Соси…
Мозг по щелчку выключается, оставляя мне лишь инстинкт полного подчинения.
Я принимаюсь обсасывать его пальцы, мыча от удовольствия, пока губы Демьяна путешествуют по моему телу. Ласкают шею, прикусывая кожу, добираюсь до влажных сосков, пройдясь по ним и двигаясь все ниже. Ниже. Ниже. Касаются подрагивающего, ноющего от сладкой боли живота и ниже, где хлещут прохладные потоки воздуха…
Но это не помогает унять жар, который распространяется все выше, выше, задевая каждую струну моего тела.
Меня распирает от возбуждения. Хочется всего и сразу. Хочется его в себя, даже болезненно. Главное поскорее соединиться телами, обрести то самое равновесие, которое я получаю только состыковавшись, словно кораблики в бесконечном космическом пространстве.
Я бы высказала ему за его медлительность, но в моем рту уже три его пальца, а его язык принимается вылизывает мою ноющую промежность, ускоряя течение реки, в конце которой будет падение в водопад.
Я мычу, дергаюсь всем телом, пока он тщательно смачивает промежность, задевая клитор кончиком языка.
Глава 34 Демьян
Ее обнаженная грудь в моей руке. Мягкое, упругое полушарие. И это новая порция возбуждения в мое тело, новая порция огненного желания в мои вены. Я думал мне не понравится в полной темноте. Но кажется с Асей слова «плохо» просто не бывает. С ней хорошо все, даже одно только чувствовать ее тело, ощущать дрожь по телу, слышать тихие, мяукающие стоны.
Это сносит башню. Ася хочет меня всегда. Кажется, в нашей вселенной просто нет слов «много». Лишь мало. Мало. Нам всегда друг друга мало.
И прекрасно, что сейчас она лишь мычит в мои пальцы, прекрасно, потому что ее тело даёт те самые правильные реакции на любое прикосновение, любое действие. Даже когда освобождаю грудь и опускаю руку, сминая задницу влажной ладонью, цепляя большим пальцем тугое отверстие.
Ася стонет с закрытым ртом, а я думаю, как мне не хватает той коробочки из подвала, в которой было все самое необходимое для грязных фантазий.
И маньяк мальчишка по сравнению с тем, как я трахал Асю в своей голове пару последних школьных лет.
Чувствую ремень, из которого Ася смогла освободиться. Прямо на шее. Она тянет его, перекрывая часть воздуха. Толкая внутреннего монстра, который готов ее сожрать.
Вылизываю сочную киску, втягивая в себя нити соков, чувствуя, как клитор пульсирует, разбухает, как Ася дрожит всем телом, готовая вот – вот кончить…
Она что-то невнятно кричит, бьется в моих руках. Но я второй рукой нажимаю на живот, вынуждая терпеть каждое мгновение экстаза, что бьет ее, словно током.
– Демьян! – выдыхает со стоном. – Ты монстр… Не останавливайся…
Стекаю языком от клитора к тугой попке. Сколько было нытья, когда я брал ее первый раз, сколько смущения. И вот все это в прошлом, она не дергается, когда вставляю один влажный палец, продолжая лизать так, чтобы Ася не владела собой.
Прикусываю складочку, вторую, втягиваю губами крошечный клитор, задевая зубами и когда Ася выкрикивает от оргазма, приникаю в попку вторым.
Ее сладкий сок, стекающий по языку в горло, буквально врезается мне в ноздри – тонкий, сладкий, будоражащий, скручивающий в узел яйца. Как я вообще жил без этого нектара.
Словно пчела, которую так долго кормили концентратом и тут она наконец ощутила натуральный, настоящий вкус.
Все мое тело натянуто и напряжено, как струна. Сколько я еще выдержу?
От желания немедленно вставить член сводит ноги? Недолго. С ней я себя почти не контролирую.
Поэтому дергаю штаны ниже, вытаскиваю пальцы. На ощупь приставляю головку к тугой дырочке.
Закрываю глаза, словно это требуется и с трудом и легким сопротивлением пытаюсь протолкнуться вперед.
Дышу рвано, плохо уже соображая. Кажется, все вокруг померкло настолько, что единственное желание, уже оказаться внутри.
Чем глубже я вхожу, тем чаще она дышит, тем громче ее стоны…
– Демьян, больно…
– Потерпи, малыш, я почти внутри… – делаю резкий рывок и падаю на Асю.
Она врезается ноготками в мои плечи, пока я шумно дышу ей в шею, чувствуя, насколько плотным кольцом меня сжали со всех сторон.
Она обхватывает меня изнутри, сжимает руками, словно куда – то деться могу, словно у меня, когда – то был шанс не быть с ней.
Медленно вытягиваю член обратно, чувствуя, как ее тело отвечает на эту ласку, на это освобождение. Но тут жестко вбиваюсь обратно на всю длину.
Ася кричит в ухо, пока грубыми толчками достигаю своего предела, когда назад дороги нет, когда только инстинкты и желания мешаются в порочном коктейле, ударяя по мозгу хлеще любого абсента.
Обычно держусь, чтобы не кончить в первые несколько толчков, но тут даже не пытаюсь отвлекаться, наоборот усиливая давление.
И я просто тараню ее, трахаю изо всех сил и со всей страстью, которая бьет через край, заполняя тугую пружину спермой. Поскорее покидаю Асю, получая тут же стон благодарности.
– Господи, как хорошо, что не надо кончать с раскаленной кочергой в заднице, – выдыхает она, а меня сводит от смеха. Отваливаюсь в сторону и просто ржу. Тянусь к торшеру, включая свет и смотря на тело в следах нашей похоти. – Блииин, а если кто – то слышал мои крики…
– Моя комната далеко от родительской спальни, не переживай. Но ты права, нам нужен собственный дом.
– Я права? Я ничего такого не говорила.
– Ну считай, что я умею читать твои мысли. В душ или спать.
– Издеваешься? Конечно, в душ!
– Ты точно решила? – тормозим возле ее дома с самого утра. Прямо около крыльца. Смотрю в напряженное, бледное лицо. Мы мало спали, много трахались, но успели обсудить поступок ее отца. – Потом не будешь казнить себя?
– Он должен сделать выбор. Думаю, он не готов рассказывать всем каким является на самом деле.
