– Кажется, он не такой уж плохой, – говорит Ной, когда дверь закрывается.
Я нервно смеюсь.
– Что?
Ной вопросительно вскидывает бровь, и я отвечаю:
– Ничего, просто я удивлена, что ты так считаешь.
Снова кладу голову ему на грудь. Напряжение, заполнявшее комнату минуту назад, исчезло.
– Я не говорю, что хотел бы с ним общаться, но он был довольно приветлив.
– В Хардине нет ничего приветливого, – бурчу я, и Ной, усмехаясь, меня обнимает.
Если бы он знал все, что произошло между мной и Хардином, как мы целовались, как я стонала его имя, когда он… Господи, Тесса, прекрати!
Я поднимаю голову, целуя Ноя в челюсть, и он улыбается в ответ. Я хочу, чтобы Ной заставил меня почувствовать то же, что и Хардин. Сажусь к нему лицом, беру его лицо руками и прижимаюсь губами к его рту. Его губы раскрываются, и он меня целует. Губы мягкие, как и сам поцелуй. Этого недостаточно. Мне нужен огонь, страсть. Я обнимаю руками его шею и сажусь к нему на колени.
– Ух ты, Тесса, что ты делаешь? – спрашивает Ной, нежно пытаясь снять меня со своих колен.
– Что? Ничего, я просто… хочу ласки… – говорю я, глядя вниз. Обычно я не стесняюсь, но об этом мы говорим не часто.
– О’кей, – произносит он, и я снова целую его.
Я чувствую тепло, но не огонь. Я двигаю бедрами, надеясь разжечь его. Ной опускает руки на мою талию, но он сопротивляется моим движениям, останавливая меня. Я знаю, мы с ним договорились подождать до брака, но мы ведь просто целуемся. Я хватаю его руки и тяну их дальше, продолжая двигаться. Но как я ни стараюсь целовать его более страстно, губы его остаются мягкими и робкими. Я чувствую, что он завелся, но знаю, что он не будет активен.
Понимаю: мной движут не лучшие побуждения, но мне все равно, мне просто нужно знать, что Ной может сделать со мной то же, что Хардин. Ведь на самом деле мне нужен не Хардин, а эти ощущения… Правда же?
Я перестаю целовать его и соскальзываю с колен.
– Это было хорошо, Тесса, – улыбается Ной, и я отвечаю ему тем же.
Это было «хорошо». Он такой осторожный, слишком осторожный, но я его люблю. Я запускаю фильм, но через несколько минут чувствую, как меня клонит в сон.
– Мне пора, – говорит Хардин. Его зеленые глаза смотрят на меня сверху вниз.
– Куда? – Я не хочу, чтобы он уходил.
– Я собираюсь остановиться в отеле неподалеку; вернусь утром, – говорит он, и когда я смотрю на него внимательней, лицо Хардина исчезает, и на его месте оказывается Ной.
Я вскакиваю и протираю глаза. Ной, это Ной. А вовсе не Хардин.
– Ты совсем засыпаешь, а я не могу тут ночевать, – говорит он мягко, поглаживая меня по щеке.
Я хочу, чтобы он остался, но боюсь, что буду разговаривать во сне. Ною в голову не приходит, что можно остаться в моей комнате. Они с Хардином – полные противоположности. Во всем.
– Я тебя люблю, – говорит он.
Я киваю, снова опускаюсь на подушку и проваливаюсь в сон.
На следующий день я просыпаюсь от звонка Ноя. Он сообщает, что выходит. Я выкатываюсь из кровати и спешу в душ. Интересно, что мы будем сегодня делать? Здесь не особо интересно, если не выезжать в город; может, стоит написать Лэндону и спросить, чем тут можно заняться, кроме вечеринки в братстве? Он – единственный мой друг, кто может это знать.
Решаю надеть серую юбку в складку и простую синюю рубашку, голос Хардина в моей голове, высмеивающий мой простенький наряд, игнорирую.
Ной ждет меня в коридоре возле моей двери, когда я возвращаюсь из душа с полотенцем на голове.
– Прекрасно выглядишь, – говорит он с улыбкой, кладя руку мне на плечо.
– Мне нужно еще сделать укладку и накраситься, – сообщаю я, схватив косметичку Стеф, которую она, к моей радости, не взяла с собой. Теперь, когда я знаю, что мне нравится из косметики, надо завести себе свою.
Ной терпеливо сидит на моей кровати, пока я сушу голову и завиваюсь. Я отрываюсь от макияжа и целую его в щеку.
– Чем хочешь сегодня заняться?
Я докрашиваю глаза и снова берусь за гребень.
– Колледж хорошо на тебя влияет, Тесса. Ты никогда не выглядела лучше, – говорит Ной. – Не знаю, можно сходить в парк и куда-нибудь еще, а потом поужинать.
Смотрю на часы. Уже час дня? Я пишу Стеф, что меня не будет большую часть дня, она отвечает, что не появится до завтра. Все выходные она теперь проводит в братстве.
Ной открывает свою «Тойоту». Его родители считают, что это самый безопасный автомобиль, последняя модель. Безупречный салон, никаких потрепанных книг и грязной одежды. Мы едем искать парк, который где-то неподалеку. Это тихий уголок, с наполовину пожелтевшей травой и несколькими деревьями. Когда мы останавливаемся, Ной спрашивает:
– Слушай, когда ты собираешься подыскать себе машину?
– Думаю, на этой неделе. И на этой неделе я собираюсь устроиться на работу.
Я молчу о стажировке в VancePublishing, о которой упоминал Хардин. Не знаю, могу ли я еще на нее рассчитывать, а если могу, то как сказать об этом Ною.
– Это хорошая новость. Дай мне знать, если тебе понадобится какая-то помощь.
Мы обходим парк, потом садимся за столик. Ной болтает, я киваю в ответ. Я по большей части не слежу за разговором, но Ной, кажется, этого не замечает. Потом мы снова гуляем и в итоге оказываемся возле небольшой речки. Я иронически фыркаю, и Ной смотрит на меня с недоумением.
– Не хочешь поплавать? – спрашиваю я, сама не зная зачем.
– Здесь? Ни в коем случае, – говорит он, смеясь.
Я отодвигаюсь от Ноя, мысленно ругая себя. Мне нужно перестать сравнивать его с Хардином.
– Да шучу я, – вру я и веду его дальше по тропке.
Около семи мы решаем заказать пиццу, а потом отправиться ко мне и посмотреть классику: Мэг Райан влюбляется в Тома Хэнкса на радио-шоу. Я уже умираю от голода, и когда привозят пиццу, съедаю почти половину.
На середине картины звонит мой телефон. Ной тянется и берет трубку раньше меня.
– Кто такой Лэндон? – спрашивает он.
В голосе нет подозрения, одно любопытство. Ной меня никогда не ревновал, в этом не было необходимости.
Пока не было, напоминает подсознание.
– Приятель из колледжа, – отвечаю я.
Зачем Лэндону звонить так поздно? Он никогда не звонил мне, разве что конспекты сравнить.
– Тесса? – громко говорит Лэндон.
– Привет, все в порядке?
– Эээ, ну, на самом деле нет. Я знаю, у тебя Ной, но… – Он колеблется.
– Что случилось, Лэндон? – Сердце колотится. – Что с тобой?
– Дело не во мне. А в Хардине.
Я замираю.
– Х-хардине? – заикаюсь я.
