Первым дар речи обрел Эймерик. Подошел к трактирщице, дотронулся до нее кончиком башмака и сказал тюремщику, парализованному ужасом:
– Унесите ее. И это тоже, – показал он на язык.
– Будет лучше, если я окажу ей помощь, – изменившимся голосом сказал отец Арнау.
– Нет, об этом позаботится кто-нибудь другой, – ответил Эймерик. – Если она истечет кровью, значит, так суждено.
Схватив Терезу за ноги, тюремщик и солдат потащили ее из зала заседаний, а Эймерик подошел к стоявшему возле своего стола нотариусу.
– Вы все записали, моссен Санчо?
– Все, кроме последней сцены. Ее тоже записать?
– Да. Нет причин не указывать ее в протоколе. – Эймерик быстро просмотрел бумаги, исписанные убористым изящным почерком, потом бросил на отца Арнау проницательный взгляд. Этот лекарь посмел лишить его роли главного героя, с которой он так хорошо справлялся в первой половине допроса. Эймерик был очень раздражен.
– А вы обязаны дать мне объяснения, – резко сказал он.
– Я в вашем распоряжении, магистр, – поклонился отец Арнау. – Но лучше поговорить в другом месте, где на полу не валяются языки.
Кивнув, Эймерик направился к выходу. Поднимаясь по лестнице, он думал о том, что на самом деле его блестящий допрос испортил не отец Арнау, а недоверие Терезы, засомневавшейся, что повитуха призналась. Он с досадой прогнал эти мысли. Нужно забыть о своих амбициях и сосредоточиться на решении дела. Однако необходимость с чем-то мириться – а смирение инквизитор считал проявлением слабости – чрезвычайно раздражала его.
Поднявшись на последний этаж, Эймерик открыл дверь пустой кельи, соседствующей с бывшей кельей отца Агустина, и пригласил отца Арнау войти. Инквизитор сел на койку, а лекарь – на табурет. В лучах света, просачивающихся через узкую бойницу, кружилась пыль.
– Итак, – спросил Эймерик, положив руки на колени, – что это за история с Ариччей, королем озера и появлением богини?
– Я тоже хотел бы знать, – рассмеявшись, ответил отец Арнау. Но увидев, как помрачнело лицо инквизитора, поспешно добавил: – Я расскажу все то немногое, что мне известно. Помните, вы спрашивали, откуда я взял фразу «Numen inest»?
– Да, и ответ я помню. Из Овидия и речи короля Педро на похоронах его дочери Марии.
– Именно так. После вашего вопроса я решил перечитать эти строки Овидия. Нашел их в малоизвестной поэме «Фасты». Знаете ее?
– Нет. О чем она?
– О праздниках римлян. В этом отрывке, в частности, говорится о праздновании в честь Дианы… Что такое?
Эймерик вздрогнул. Покачал головой.
– Ничего. Продолжайте.
Отец Арнау стал рассказывать дальше, не сводя с инквизитора глаз.
– Согласно Овидию, у Дианы, богини плодородия, природы и охоты, был собственный храм в Аричче, Италия, на озере Неми, которое также называют Speculum Dianae[33]. В храме стояла статуя короля, rex nemorensis, власть которого сохранялась до тех пор, пока он был в силах сам себя защитить. Убивший короля мог занять его место.[34]
– Как вам пришло в голову, что женщина намекала именно на эту историю?
– Я сказал наугад. Когда она упомянула короля озера, мне вспомнилось недавно прочитанное. Но я совсем не был уверен, что мои слова сработают.
Эймерик с подозрением посмотрел на отца Арнау, но ему пришлось капитулировать перед веселым светом, неизменно сиявшим в глазах лекаря.
– Мне тоже есть что рассказать вам, – со вздохом признался он. – Перед смертью отец Агустин велел найти в его комнате несколько текстов. Три из них касались прерогатив инквизиции. Четвертый был наставлением, данным епископам на Анкирском соборе. Он называется «Епископский канон». Я прочитаю вам отрывок.
Эймерик засунул руку в мешок, который носил на шее, под скапулярием, и вытащил рукопись, свернутую в тонкую трубочку. Встал, подошел к окну и начал:
– «Некоторые развращенные женщины, отдавшиеся Сатане и позволившие себе тешиться дьявольскими иллюзиями, утверждают, что по ночам ездят на необыкновенных зверях за Дианой, богиней язычников, вместе с множеством других женщин, в полной тишине пересекая бескрайние пространства. Они подчиняются приказам Дианы, их госпожи, которая глубокой ночью призывает их на службу. Дай Бог, они заблудятся в своей ложной вере! Они поддались дьявольскому искушению и погубили свою душу, убежденные как язычники, что кроме Единого, Истинного Бога, есть другие божества», – Эймерик перестал читать и задумчиво посмотрел на отца Арнау. – Ну, что скажете?
– Как в рассказе Терезы, – пробормотал пораженный лекарь. – Вы же слышали ее слова о том, что она была в лесу с другими женщинами.
– Точно. Теперь ясно, с чем мы столкнулись. Тереза, Элисен и неизвестно сколько еще человек отправляют древний культ Дианы, богини плодородия.
– И рожают двулицых детей.
– Но этого мы пока не знаем. – Эймерик поднял руку. – Как не знаем и кто такой rex nemorensis… если предположить, что это и есть король в маске, то непонятно, замешана ли тут королевская семья и что должно случиться в день праздника в честь Девы Пилар, который наступит совсем скоро. Одно мы знаем точно – в другом крыле этого самого замка есть высокопоставленные дамы, гувернантки и служанки, которые безнаказанно исповедуют язычество. Пока этого достаточно.
– Что вы собираетесь делать?
На суровом лице Эймерика появилась мрачная гримаса.
– Бороться с ересью, во что бы то ни стало. Разогнать секту, и пусть даже память об этом культе развеется в небе вместе с дымом от костров. Греховные силы в этом городе так сильны, что я сам видел в небе очертания дьявола…
– Вы хотели сказать – Дианы? – поправил его отец Арнау.
– Нет, дьявола! Дианы нет и никогда не было, этим именем нечестивцы нарекли демона, которого пытаются вызвать. Первым делом надо добраться до Элисен Вальбуэна. Но это не так просто. Придется действовать хитростью.
– Могу спросить как?
– Пока не знаю, там видно будет. Я хочу поехать в Пьедру.
Отец Арнау посмотрел на инквизитора с изумлением.
– Вы не должны сами этим заниматься, магистр. Слыханное ли дело, чтобы великий инквизитор…
Эймерик махнул рукой.
– Я все решил. Поеду сегодня, один. Я бы взял вас с собой, но, боюсь, тогда нас заметят. – Эймерик положил «Епископский канон» в сумочку на шее и пошел к двери. – Если про меня кто-нибудь спросит, отвечайте, что я уехал в Каркасон и неизвестно, когда вернусь.
Прежде чем отец Арнау успел что-либо ответить, Эймерик вышел на лестничную площадку и сбежал по ступенькам, придерживая рукой полы рясы. Он с досадой отмахнулся от поспешивших навстречу назойливых монахов, которым неизвестно что было от него нужно, пересек внутренний дворик и вышел из Альхаферии. Поднявшийся ветер гнал по небу гроздья легких облаков. Инквизитор подозвал командира караула, высоченного офицера с острым профилем и заплетенными в замусоленные косицы волосами.
– Вы знаете, кто я?
– Да,
