Упаковав подарки для семьи Лютаевых, стала складывать вещи в небольшой чемодан, который возьму с собой. Ваня обещал отвезти меня в город. Хочу успеть купить продукты, прибраться в квартире и что-нибудь приготовить. Вряд ли мама будет есть ночью, но все равно дома должна быть еда. Мама так сильно похудела, что на неё без грусти не взглянешь. Нужно ее немного откормить за праздники. Впереди ещё не один этап борьбы с болезнью, силы ей пригодятся.
Высушив и подкрутив волосы, отправляю в чемодан фен. Кладу в чехол ноутбук, зарядку и наушники. Одежды дома полно, поэтому беру самый минимум — любимую пижаму и несколько костюмов.
На вечер выбираю костюм кремового цвета, я ни разу его никуда не надевала. Знаю, что он мне идет. Мама оставила его, когда увидела, как на мне сидит этот костюм.
Прохожусь тушью по ресницам, наношу блеск на губы. Я волнуюсь, даже ладошки вспотели. Хочется произвести на маму Вани хорее впечатление. Я не знаю, какая она. Егор Борисович мне нравится. Несмотря на свой статус и власть, он общается с другими на равных, в его поведении нет высокомерия и пренебрежения к людям. Хотя я недостаточно хорошо его знаю, чтобы утверждать, что так он ведет себя со всеми. А вот жены олигархов…
Не хотелось бы разочароваться. Жены олигархов зачастую те ещё стервы. Хочется верить, что плохая женщина не может родить и воспитать таких прекрасных детей, как Ваня и Ульяна. Надеюсь, у нее нет предубеждения по отношению ко мне. То, что я живу в интернате, вряд ли можно назвать плюсом. Ваня оставил перспективную девушку Риту и стал встречаться со мной.…
Ваня заезжает за мной сразу после тренировки. Пакеты с подарками мы складываем на заднее сиденье, а чемодан убираем в багажник. Отъехав от интерната, Ваня тормозит на обочине.
— Что-то случилось? — спрашиваю я, осматриваясь, не замечаю ничего подозрительного.
— Случилось, — говорит Ваня, берет меня за руку и тянет на себя. — Ты меня не поцеловала.
— Ваня, у меня губы накрашены, — упираясь в грудь, пытаюсь остановить. Отстраняется, включает в салоне свет.
— Всего лишь блеск, — не успеваю отреагировать, как он большим пальцем стирает с губ блеск.
— Ваня, ты что делаешь?!
— Я аккуратно….
Мои возмущения повисают в воздухе. Лютаев накрывает мой рот своими губами. Мычу ему в рот, стучу по плечам, а он не отпускает. Вовлекает в поцелуй. Прикусывает нижнюю губу, требуя, чтобы я впустила его язык. Смеясь, уступаю. Приду сейчас в гости к родителям парня с искусанными губами.
Ваня облизывает мои губы, ныряет в рот языком. Проходится по небу, цепляет мой язык, всасывает в свой рот. Легкая щетина, образовавшаяся за день, царапает нежную кожу лица. Горячие жадные губы сминают мой рот, жадно целуют. По телу разливается знакомый жар.
— Вань, — разрываю поцелуй, потому что мы слишком увлеклись, — как я с такими губами появлюсь у вас дома? — возмущаюсь, глядя на себя в зеркало. Ваня выглядит довольным и спокойным.
— Я тебя почти две недели не увижу, — будто это всё объясняет.
Открываю дверь, выпрыгиваю из салона под Ванино удивленное:
— Ты куда?
Нахожу чистый, никем не тронутый участок снега, откапываю из середины небольшой снежок, прикладываю к губам.
— Ты что делаешь? — смеется Ваня, наблюдая за мной. — Ты специально, чтобы я тебя больше не целовал? Выброси эту каку, — отбирает у меня снег. Расписывает, какую заразу я могу подцепить, облизывая снег с обочины.
— Я его не облизываю, а снимаю припухлость с губ, которые, между прочим, ты зацеловал.
— Там мог пописать какой-нибудь наркоман…. или пёс… — продолжает расписывать ужасы.
— Всё, отстань, — вытирая тыльной стороной ладони губы. Возвращаюсь в салон, где тепло и пахнет вкусной «вонючкой». Ваня садится за руль. Злит своей улыбкой, но больше ничего не говорит, протягивает влажные салфетки. Вытерев губы и руки, прохожусь блеском по покрасневшим губам.
Подъехав к особняку, ждем, когда охрана откроет ворота. Двор украшен гирляндами. В центре стоит украшенная елка и сверкающие фигурки оленей. Как красиво…
Нужно будет нарядить дома елку и повесить гирлянду, создать праздничное настроение.
— Всё нормально, Вида? — спрашивает Ваня, замечая мое состояние.
— Угу, — киваю.
Притормозив у массивного мраморного крыльца, Ваня первым покидает салон. Открывает мне дверь. Волнение достигло своего максимума. Любой девочке важно знакомство с родителями парня, процесс этот энергозатратный. Меня всю трясет от страха.
— Вида, все будет хорошо, — приобняв за талию, пытается меня успокоить. — С отцом ты знакома, а мама… она добрая. Она тебе понравится.
Забрав подарки, поднимаемся в дом. Входные двери украшены. В гостиной огромная елка, увешанная большими шарами, вся переливается, светится. Под деревом куча подарков, рядом — снеговик и Дед Мороз с меня ростом. Попадаешь в такой дом — и сразу заряжаешься праздничным настроением.
— Проходи, — Ваня ведет меня в столовую, откуда доносятся голоса.
— Добрый вечер, — здороваюсь с молодой красивой женщиной, которая накрывает стол. Неужели это мама?...
— Вида! — бросается обниматься Уля. Я не заметила, откуда она выбежала.
— Здравствуй, — подходит к нам женщина в белом классическом платье, которое подчеркивает идеальную фигуру. У нее добрые глаза и теплая улыбка, которая подкупает с первого взгляда. Ваня был прав, его мама мне нравится.
— Мам, знакомься, это Видана. Вида, это моя мама — Радмила….
— Просто Рада, — перебив сына, подходит и обнимает меня. Я так и стою, окутанная Лютаевыми. Уля до сих пор крепко держит меня за талию. — Уля, отпусти нашу гостью. Проходи к столу, Видана.
— Можно просто Вида, — предлагаю я. — У меня для вас подарки, — протягиваю Уле пакет с сумочкой внутри. Она благодарит. Раскрывает пакет, но не спешит доставать упакованный в красочную бумагу подарок.
— Ваня, ну как ты мог позволить девочке потратиться? — возмущается его мама. Второй пакет с сертификатом в СПА-салон передаю ей.
— Спасибо большое, Вида, но мне так неудобно. Не нужно было, — видно, что Раде очень неловко.
— Можно открыть? — спрашивает Уля. Я киваю.
— А это подарок главе семейства, — передаю Радмиле третий пакет, в котором лежит брендовый ремень.
— Мы тоже приготовили тебе подарки, отдадим в конце вечера, — ещё несколько раз поблагодарив, сообщает Радмила.
— А я остался без подарка, — шуткой разряжает Ваня обстановку. Уля в этот момент достает сумку, радостно визжит, благодарит меня. Показывает подарок маме.
— Вида, спасибо большое, но это очень дорого. Ты ведь учишься, ещё не работаешь…. — мотает головой Рада. Укоризненно смотрит на Ваню.
— Мы ведь увидимся до Нового года? — спрашиваю Лютаева.
— Конечно, — утверждает он.
— Твой подарок я подарю чуть позже, — негромко сообщаю Ване, когда в столовую входит домработница и отвлекает хозяйку дома каким-то вопросом.
— Это то, о чём я думаю? — играет бровями. Ваня шутит, вроде я это понимаю, но все равно напрягаюсь. Ощущение, будто он поторапливает меня с сексом….
Глава 37
Видана
— Возле макушки ещё один шар повесь. Справа, Вида, там пустота, — мама сидит в кресле и управляет процессом. Елку я нарядила прямо перед ее приездом, но не рассчитала и купила слишком мало украшений, поэтому новогодняя красавица стояла несколько дней полуголой.
Сегодня мы с Кирой ходили в торговый центр, докупили шары и декоративные цветы на елку. Даже думать не хочу, что этот Новый год мы встречаем вместе в последний раз. Я гоню от себя негативные мысли, но когда смотрю на то, какая мама слабая, во мне против воли крепнет страх потери.
Я счастлива, оттого что она дома, рядом со мной, но, когда я остаюсь одна, слёзы постоянно наворачиваются на глаза. Кира заметила, что я плачу, и отругала меня:
— Вида, не разводи сырость! Лора не должна видеть твоих слез. Ты что хоронишь ее раньше времени? Она борется, а ты руки опускаешь! — зло выговаривала мамина подруга, пока мама спала в своей комнате.
