По словам вице-президента, нынешняя поездка г-на Имоу в самое сердце Сибири была связана с изучением вопроса о возможном участии китайской стороны в интенсивном развитии горнодобывающей отрасли промышленности под Белоярском, в частности, в Чупринином Закуте. Накануне своего исчезновения вечером г-н Имоу, как обычно, связался с ним по телефону, чтобы выслушать доклад (он установил для себя правило делать это не реже двух раз в день и соблюдал его неукоснительно). И сообщил, что на завтра у него назначен ряд важных встреч, к сожалению не пояснив, с кем именно. Поскольку в течение двух дней никаких вестей от г-на Имоу не было и на звонки по спутниковому телефону он не отвечал, вице-президент концерна обратился в наше консульство в Белоярске с просьбой выяснить, все ли в порядке с г-ном Имоу. В гостинице «Енисей», где остановился г-н Имоу, представителю консульства ответили, что за последние два дня уже несколько человек обращались к ним с подобным вопросом, так как г-н Имоу не явился на ранее назначенные встречи и не отменил их, что для пунктуального человека, каким он, вне всякого сомнения, является, совершенно не свойственно. Тогда консул потребовал от российских властей незамедлительно произвести расследование и получил заверение, что оно будет начато немедленно. Тем не менее из-за различных бюрократических проволочек первые шаги к розыску г-на Имоу были предприняты лишь два дня спустя. Местная милиция ограничилась допросом персонала гостиницы и двух человек, с которыми он в гостинице встречался.
Подробности следствия не разглашаются, однако совершенно очевидно, что никаких сведений, позволяющих пролить свет на исчезновение г-на Имоу, милиции раздобыть не удалось. В ответ на официальный запрос представителю консульства было заявлено, что в номере Имоу найдена его записная книжка, но для ее расшифровки понадобится не один день, поскольку в местном милицейском управлений нет сотрудников, владеющих китайским, а личные записи г-н Имоу никогда не вел на английском. Предложенная нашим дипломатом помощь была отвергнута.
Этот факт как нельзя лучше характеризует отношение к делу российских властей, которые лицемерно заявляют о своей заинтересованности в скорейшем установлении судьбы г-на Имоу, но ничего для этого не предпринимают.
В заключение интервью вице-президент «Имоу Ltd» посетовал, что русские вообще иной раз отличаются необязательностью и подобное поведение властей и милиции типичны для России. Но слова его, на наш взгляд, не более чем проявление дипломатичности. Вице-президент концерна не желает обострять отношения с администрацией Белоярска, от содействия которой во многом зависит успех поисков г-на Имоу. Ибо всякая неорганизованность, даже являющаяся национальной традицией, имеет естественный предел, за которым просматривается уже не просто всеобщее разгильдяйство, но чей-то злой умысел.
Потом Гордеев отыскал местный сайт с более свежими новостями, в частности, о том, как были обнаружены трое мертвых китайцев. Потом заказал обед в номер. Потом просидел в Интернете еще несколько часов, затем пару раз безуспешно пытался дозвониться Валентине и наконец заснул. Проснувшись, снова увидел, что уже стемнело. Одеваясь, он снова позвонил Карандышевой — безуспешно. Что делать? Ах да, она просила сначала отправить электронное письмо! Он написал несколько слов и просидел, ожидая ответа, минут десять. Результата не было. Тут он заметил, что электронная страница с местными белоярскими новостями обновилась, и на экране ноутбука появился текст:
Сегодня вечером сгорел дом известного адвоката Валентины Карандышевой. Пожарные приехали слишком поздно и ничего не смогли сделать. В доме были обнаружены два обгоревших трупа — мужчины и женщины. Предположительно это хозяйка дома В. В. Карандышева и ее постоянный клиент, известный журналист и правозащитник Черноволов. Дом, который в 30-годы был построен для командарма Чебанадзе, был деревянным и сгорел очень быстро. Причина возгорания пока неизвестна.
— Дом был деревянный и сгорел очень быстро, — хрипло прочитал Гордеев вслух.
Почему-то он вспомнил, как вчера, увидев ее офис, побеспокоился о сохранности архива, подумав тогда, что, не дай бог, загорится. А загорелся другой дом, ее собственный…
Гордеев едва не швырнул ноутбук в стенку. Он почувствовал слепое, тупое, ни с чем не сравнимое отчаяние. Снова зачем-то принялся звонить Валентине, но телефон не отвечал. Включил телевизор, нашел местные новости, и через полчаса все подтвердилось.
Какое-то время он провел, лежа на кровати и глядя в стену. Отчего-то совсем некстати вспомнился таксист Степан Иванович. Что-то он такое говорил?.. Что же?.. Ах да, о Чупринином Закуте. О нем и Валя упоминала, прямо встрепенулась, когда речь зашла…. какие-то у нее были дела, с этим связанные. Возможно, и журналист-правозащитник Черноволов имел к ним отношение.
Гордеев сел. Он вспомнил, что конкретно говорил ему Степан Иванович. О городском фольклоре, о том, что в Чупринином Закуте, на месте былых сражений, возможно, закопан какой-то клад. Так, может быть, в этом и дело?
6
Найти Реваза Чебанадзе оказалось не слишком сложно. Сперва Гордеев просто наудачу съездил в драматический театр. Там ему сказали, что репетиция сегодня отменена, а последние строительные работы, которые вот-вот должны закончиться, не требуют присутствия главного режиссера. И без проблем дали домашний телефон. Город хоть и миллионный, но кто же тут не знает Реваза Чебанадзе — скрываться ему не от кого, так расценил это Гордеев. В Москве подобная ситуация, конечно, была невозможна. Там скорее бы помог гениальный компьютерщик из «Глории», умеющий находить людей, не вылезая из своего кресла. Но в любом театре, в любом учреждении адвоката послали бы подальше, попроси он телефон их шефа.
Гордеев вышел из театра и набрал семь цифр.
— Слушаю, — сказал мужской голос.
— Это Реваз Чебанадзе?
— Да, это я. Кто говорит, что-то не узнаю?
Зато Гордеев его узнал. Это был голос того самого человека, который звонил Валентине Карандышевой домой, когда Юрий Петрович готовил там себе завтрак. Гордеев отметил, что Чебанадзе действительно разговаривает не только без малейшего кавказского акцента, но и без характерного центрально-сибирского выговора, что, наверно, объяснимо — все-таки интеллектуал, эстет, в Москве пожил…
— Мы не знакомы, но я знаком был с Валентиной Всеволодовной и хотел бы с вами кое-что обсудить.
Пауза была секунд десять, Гордеев уже успел подумать, что связь нарушилась, но вот Чебанадзе сказал немного дрожащим голосом:
— Вы… знаете, кто это сделал?
— Не по телефону.
— Записывайте адрес и немедленно приезжайте.
Через полчаса Гордеев приехал на такси. На всякий случай он высадился за квартал и дальше пошел пешком, немного намеренно поплутав.
Гордеев отметил, что выглядел театральный режиссер паршиво — серый цвет лица, мешки под глазами. Да и то сказать, с чего бы ему выглядеть хорошо — только что погиб близкий человек, и в театре постоянно какие-то проблемы, реставрацию все никак не закончат, премьера из-за этого фактически срывается…
Юрию Петровичу почему-то показалось, что в квартире есть кто-то еще, хотя, соответственно, лишней пары обуви или какой-либо верхней одежды он в прихожей не видел.
Чебанадзе проводил гостя на кухню, хотя трехкомнатная его квартира была большой и просторной, на стенах комнаты, которую мельком успел разглядеть, проходя открытую дверь, Гордеев, висели какие-то театральные маски, кинжалы, кривые сабли. Впрочем, возможно, бутафорские, театральные. Впечатление человека воинственного и пристрастного к оружию Чебанадзе отнюдь не производил. Он был похож… Гордеев подумал и решил, что, наверно, на молодого Калягина в слегка уменьшенном варианте.
Хозяин предложил кофе, Гордеев отказался и попросил, если можно, минеральной воды. Чебанадзе достал из холодильника «Чупринку-2». Естественно, а что еще он мог достать? Гордеев попил эту «Чупринку» и коротко объяснил, кто он такой, разумеется, без подоплеки своего поспешного отъезда из Москвы и появления в Белоярске. Сказал, что адвокат, что помогал Карандышевой в столице полтора года назад и что его зовут Юрий Павлович Хромеко. Хотя, кто знает, вдруг Валентина успела рассказать о нем режиссеру? Нет, вряд ли, прикинул Гордеев, на нее не похоже, все-таки она была профессионалом и лишнего говорить не стала бы, наверно, даже самым близким людям.
Чебанадзе между тем по-прежнему молча смотрел на Гордеева. Он ждал продолжения.
— Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли Реваз… простите, не знаю, как вас по отчеству?
— Нэ нада, — сказал Чебанадзе вдруг с небольшим акцентом. Наверно, от волнения у него вдруг проснулись какие-то гены.
