Читаем без скачивания Профессиональный свидетель - Фридрих Незнанский

До поздней ночи Локтев бродил по улицам, поглядывал на теплые, уютно светящиеся окна, раз двадцать заходил к вулканологу, но безрезультатно. Вообще, это могла быть и пустая затея — вдруг Окунько уехал к своим излюбленным «юношеским прыщам планеты», как называл он вулканы, месяцев на шесть? Но Локтеву больше не к кому было обратиться за помощью — ему надо было теперь наступать, а как это делать, он пока что толком не представлял. Уже часа в три ночи он вернулся на вокзал, нашел местечко, подложил под себя газету, под голову чемодан и уснул.

Проснулся Локтев от тычка в бок. Открыл глаза. Два молоденьких милиционера робко стояли поодаль, нацелив прямо ему в голову короткоствольные автоматы, один из них опасливо вытягивал ногу, чтобы еще раз пихнуть Локтева в бок.

— Чего, ребята? Здесь, что ли, спать не положено? — спросил Локтев вполне миролюбиво.

— Стоять! Руки за голову! Молчать! Сидеть! Не дергаться, лицом вниз, не шевелиться! — вдруг, перебивая друг друга, заполошно закричали срывающимися петушиными голосами милиционеры. Команды противоречили одна другой, поэтому Локтев не спешил их выполнять. Он встал, сложил газету, отряхнул брюки и сказал:

— Что случилось хоть?

Один из милиционеров, держа автомат на изготовку, полез в карман, достал какой-то листок, несколько раз заглянул в него, сверяясь почему-то с лицом Локтева, и снова закричал:

— Васек, пакуй его! Это он, он!

Васек выполнять команду не торопился — Локтев был раза в полтора крупнее их обоих, вместе взятых.

Словом, эта канитель могла длиться вечно, если бы не подкатила милицейская машина, откуда выскочили еще люди, вот они уже и повязали Локтеву руки. Локтев не сопротивлялся.

— Да что случилось? — недоумевал он, когда его сажали в «жигуль».

Милиционеры обыскали его, нашли паспорт и обрадовались несказанно.

— Это Локтев! Локтева взяли! Убийцу Коваленко взяли! — кричали они по рации все вместе.

Ого, Коваленко убили…

Локтев на секунду приуныл. Оперативно, ничего не скажешь. А он вчера еще засомневался, что двигается верной дорогой, — Татьяна была так убедительна. Все туфта — вот она, правда. Его повязали не за то, что он вырубал фээсбэшников, не за то, что привез компромат, а за несовершенное преступление. Значит, Анастасия теперь тоже в опасности. Да, этого варианта он не просчитал. Супермен хренов. Решил переть один против власти? Вот и расхлебывай.

Машина уже тронулась с места, когда Локтев сказал:

— А чемодан мой взяли?

В порыве охотничьего азарта милиционеры забыли про чемодан. Они вполголоса обругали друг друга, но решили вернуться. Снова подкатили к вокзалу. Один, что сидел рядом с Локтевым, побежал за чемоданом. А ему только этого и надо было. Соседа по сиденью он боднул головой в физиономию, а передних двоих отрубил ударами плеч. Когда третий вернулся, на него уже смотрело дуло автомата, который держал Локтев.

— Так, парень, я никого не убивал, — сказал он побледневшему милиционеру. — Я бы вам это запросто доказал, но сейчас нет времени. Оружие дай сюда. Я его сброшу через сто метров, потом подберешь, друзей твоих выгружу вон за тем поворотом. Не поминай лихом.

С этими словами он, забрав автомат у милиционера, надавил на газ. Рожки отдельно, автоматы отдельно он действительно бросил через сто метров — милиционер бежал следом, но Локтев все-таки приостановил машину, чтобы удостовериться: не дай бог, кто другой позарится.

Остальных ментов выложил на газон за поворотом, как и обещал. Они уже очухивались, мутными непонимающими глазами смотрели на Локтева, что-то пытались сказать, наверное, выразить свое отношение к происходящему, но ему некогда было вступать с ними в полемику. Надо было ехать.

Машину он бросил за четыре квартала от дома вулканолога. И вот теперь бежал. А думал он об одном — Окунько поможет. И точно.

— Какой разговор! — прогремел Окунько, когда Локтев изложил суть дела. — Есть у меня один человек — мастер таких дел. Да ты, может, слышал про него — Черноволов?

Локтев помотал головой.

— А, ну да. Ты же от бабушки ушел, от дедушки ушел, от жизни и от политики — тоже! — громово расхохотался Окунько.

— Только у меня вот проблема — диск есть, но он с паролем.

— Откроем твой пароль. Все секреты узнаешь. А под кого копать собираешься?

— Под мэра.

Окунько задумался:

— И чем же тебе наш Богомолов насолил?

Локтеву повезло. Окунько как раз утром вернулся из командировки. И сейчас, пока Локтев рассказывал о своих приключениях, одновременно убирал в квартире, готовил завтрак и разбирал рюкзак с камнями. Кажется, больше в рюкзаке ничего и не было.

— Странно, — сказал он, когда Локтев закончил свой монолог событиями сегодняшнего утра. — Вообще-то, Виктор, если хочешь знать мое частное мнение, на Богомолова это не слишком похоже. Точнее, совсем не похоже. Но если ты говоришь, я тебе верю. В самом деле, черт их разберет, этих власть имущих, на что они иной раз способны. А теперь пить чай будем. Я воду привез прямо оттуда, из гейзера. Натурально обалдеешь.

Тут же Окунько рассказал Локтеву о человеке, который, по его мнению, сможет (и главное, захочет!) помочь в имеющейся деликатной проблеме, — о Черноволове.

Михаил Черноволов был в недалеком еще прошлом военным корреспондентом, но после нескольких публикаций про генеральские дачи и сброс радиоактивных отходов в море, наделавших много шума в отечественной, а особенно — в зарубежной прессе, подал в отставку и теперь своей профессией сделал разоблачения самого широкого профиля.

Локтев подумал еще, что вот ведь — военные всегда считались тупыми служаками, а как их жизнь развернула, высветила. Он, например, лесничий, а Черноволов — защитник окружающей среды. И даже нынешний президент тоже ведь, по сути дела, бывший военный, офицер.

Черноволов приехал меньше чем через час. Повертел в руках дискету Бориса, почесал карандашом, которым во время рассказа Локтева делал записи в блокноте, затылок и сказал:

— Вообще-то мне компромат на Богомолова до сей поры не попадался — это уже интересно. Есть у меня один человек, он ваш пароль раскроет. Ну, а что дальше?

— Прочитаем — поймем, — сказал Локтев.

— Вот оно наше русское «авось», — иронично улыбнулся Черноволов. — Нет, сударь, так не пойдет. План надо разрабатывать до начала боевых действий. Или вы человек штатский?

— Сейчас — штатский. Но вы правы. Так что предлагаете?

— Предлагаю на завтра созвать пресс-конференцию. Позвать всех, кто хоть когда-то заметку писал в стенгазету, распечатать компромат, раздать его, ответить на вопросы…

— Вся беда в том, что меня милиция ищет.

— А я знаю, сударь, — хихикнул Черноволов. — Ваш портрет по местному телевидению каждые полчаса показывают. Тем лучше, вот и расскажете о коварстве местных правоохранительных органов.

Чем-то Локтеву и сам Черноволов, и все, что он предлагал, было неприятно. Но Локтев сцепил зубы: ввязался в драку — не ной. Значит, здесь так принято.

— Вот слушаю тебя, Славка, и с души воротит, — громыхнул молчавший до сих пор Окунько. — Какие ж мы все мелкие и пакостные! То ли дело — там! — он кивнул головой в сторону окна. — Все можно, честно, красиво, без подлостей. Да, жестоко, бывает, сурово, но без пакостей. Бабахнет — красота!

— А диск мне придется с собой забрать, — не обратил внимания на слова Окунько Черноволов.

— Может, его скопировать? — не без тревоги высказался Локтев.

— Не советую. Один раз уже так пролетел. Дискета была хитро защищена от копирования. Просто вся информация тут же стерлась. Надо, чтоб специалист посмотрел. — Черноволов заглянул в свой блокнот. — Значит, вы говорите, Борисом его зовут?

— Да, Симонов.

— Что-то знакомое… Не могу вспомнить. Надо посмотреть по своей картотеке. Ну, ладно, это терпит.

Черноволов встал и повернулся к Окунько. Видно, решил все-таки ему ответить.

— Ты, Сергей, романтик и лирик, хотя и физик. Мы, пакостные, можем так загадить всю землю, что даже твои вулканы будут вонять сортиром. А я пытаюсь эти авгиевы конюшни разгрести. Значит, так, сударь, — это он сказал уже Локтеву, — вечером приходите вот по этому адресу. Если вас до вечера не поймают. — И протянул ему маленький листок бумаги.

Вулканолог, обсудив с Локтевым ситуацию, решил, что лучше будет отвезти лесничего на дачу. Всю дорогу Окунько взахлеб рассказывал о последней экспедиции. Он спустился в кратер всего за два дня до извержения, взял отличные пробы, снял уникальные показания сейсмографа…

— Как думаешь, они Анастасию могут?.. — перебил его Локтев, но договорить не смог. Язык не повернулся.

— Знаешь, Виктор, мне вообще вся твоя история кажется каким-то дурным сном. Если бы я не знал тебя, если бы это был, скажем, тот же Черноволов, я бы решил — «утка», желтая такая, жирная утка. Я и до сих пор не слишком верю, что все происходит именно так, как тебе кажется. Ничего с твоей дочкой не случится.