Кирая. — Правитель альфаров грациозно встал и направился ко мне. — Я так долго ждал этой минуты…
***
Правитель альфаров приблизился и, приподняв кончиком пальца мой подбородок, заставил посмотреть в темные глаза. — Ждал этой минуты?..
В горле пересохло. Я не понимала, что происходит. И что творится вокруг меня в последнее время, тоже было за гранью объяснимого. Весь мир сошёл с ума, не иначе…
— Ждал, — кивнул он, продолжая вглядываться в мое лицо. — Ты так похожа на свою мать. Те же глаза, те же волосы, те же губы…
Я отшатнулась, обрывая прикосновение. Что еще за бред? Откуда он мог знать маму? Может, он блефует и пытается давить на чувства? Не похоже. Да и зачем? Проще ведь отправить в пыточную и лишний раз не напрягаться.
— Простите, но я вас не совсем понимаю…
— Нарами сбежала, когда ты была совсем маленькой, — сказал он. — Не знаю, как ей это удалось, но я долгое время был лишён радости отцовства. Теперь же ты вернулась и станешь достойной дочерью правителя.
— Дочерью? — прозвучало глупо. Я заторможенно переспрашивала, до конца не веря в сказанное. Да быть такого просто не может! Я прекрасно знаю своих родителей! Мать была чистокровной ведьмой, а отец — хозяином лавки, которая и перешла нам с братом по наследству. Да и я совсем не похожа на альфаров: обычная человеческая девушка, не такая уж и красавица. А он вдруг ни с того ни с сего заявляет, что я его дочь! И что теперь? Он ждёт, что я, обезумев от свалившегося на меня счастья, брошусь в его объятия и начну лить слёзы от умиления? Но сейчас, стоя в двух футах от правителя альфаров, я не чувствовала ровным счётом ничего, что могло бы напоминать родственные узы.
— А вам не кажется, что все это звучит слишком странно? Я даже имени вашего не знаю…
— Не знаешь, значит, — задумчиво произнес он. — Ну что же, это вполне ожидаемо, — кивнул он и подошёл к позолоченному столику, на котором стояла ваза с фруктами и бутылка выдержанного вина. — От твоей матери можно было ожидать чего угодно. Было бы даже странно, поступи она иначе и расскажи вдруг правду.
Наполнив бокал, он снова повернулся ко мне:
— Мое имя — Урлан. Я — Верховный правитель Нижнего мира, но это, думаю, и так ясно, — усмехнулся он. — Спустя долгие годы я, наконец, нашел способ тебя вернуть. Теперь ты будешь жить здесь, Кирайя. Я не позволю тебе снова исчезнуть.
Урлан? Тот самый альфар, который и развязал чудовищную войну, что чуть не уничтожила Верхний мир? Да он шутит! Я не могу быть его дочерью…
— Боюсь, у меня немного другие планы, — как можно спокойнее сказала я и пожала плечами. — Я вас совсем не знаю.
— Вернуться хочешь? — Он вскинул тонкую бровь. — И как же, позволь узнать? Разлом закрыт, другого пути в Верхний мир нет.
Я не ответила, лишь упрямо поджала губы. Не думаю, что в окружении высокомерных альфар мне найдется место. Я здесь чужая, а там в Верхнем мире остался брат, которому нужна моя помощь. К тому же, я уже не знала, во что верить. Всё, что я когда-либо знала, в одночасье оказалось фальшью. И если Урлан не лжёт, то получается, что вся моя жизнь — один сплошной обман. От этой мысли стало тоскливо.
— На Таггариэля надеешься? — усмехнулся он. — Зря. Скорее всего, он уже мертв.
— Не верю, — одними губами прошептала я, чувствуя, как в груди разливается свинцовая тяжесть. — Все это ложь…
— Это твоё право, — поморщился он. — Но факт остается фактом. Ты моя дочь, и теперь это твой мир. Так что располагайся. Весь дворец в твоём распоряжении.
***
Я лежала на постели, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы давно иссякли, но в сознании продолжали звучать слова правителя Аэрхона, от которых всё внутри обрывалось:
"На Таггариэля надеешься? Зря. Скорее всего, он уже мёртв".
Я могла смириться с чем угодно: с ложью родителей, со своим истинным происхождением и с тем, что остаток жизни мне придётся провести в чужом мире. Но смириться со смертью советника было невозможно. И ведь Урлан не врал. Я не чувствовала в его словах фальши. Он действительно был уверен, что Сиери мёртв. Но почему-то сердце верить в это отказывалось.
— Госпожа?
Незнакомый женский голос выдернул из омута мрачных мыслей и заставил вернуться в такую же мрачную действительность. Оторвавшись от подушки и слегка приподнявшись, я взглянула на застывшую в дверном проёме темноволосую смуглую девушку. На ней было неброское платье, а на шее я заметила ошейник. Не смея поднять на меня взгляд, она нервно теребила передник. Одна из рабынь, — поняла я и вздохнула. Мне даже представить сложно, что чувствует невольник. У нас уже лет двести, как рабство отменено, но здесь, в Нижнем мире, всё было иначе. Боюсь, я никогда не привыкну к его законам и устоям…
— Вы так и не переоделись, — глухо произнесла она, всё так же изучая пол взглядом. — Его Величество будет недоволен…
Да плевать мне на недовольство Урлана! Как-нибудь переживёт!
Кажется, я сказала это вслух, потому что девушка вздрогнула и, наконец, подняла взгляд. В светлых глазах отражался испуг, пухлые потрескавшиеся губы подрагивали, а пальцы, сжимающие передник, побелели.
— Прошу, тише, — быстро справившись с эмоциями, она прикрыла дверь. — Вас могут услышать. Любого, кто в подобном тоне отзывается о нашем правителе, казнят без разбирательств. Примерьте платье, пожалуйста. Не стоит злить Его Величество.
Интересно, местные порядки распространяются на принцесс? — иронично подумала я. — Вряд ли. Не для того Урлан так старался, открывая Разлом, чтобы казнить собственную дочь из-за пустяка. Должно быть, девушка просто не знает, что ее приставили к принцессе. Возможно, считает меня новой пассией правителя. И не удивительно, ведь я не похожа на альфару.
И всё-таки что-то не складывалось. Если Урлан сказал правду, и я действительно являюсь наследной принцессой, то почему не имею присущей всем альфарам силы? Откуда во мне способности к ведовству? Ведь нельзя просто взять и захотеть стать ведьмой, ей можно только родиться.
Сомнения множились и множились. Мама исчезла, так и не раскрыв секрет моего рождения. А теперь объяснить просто некому. Возможно, Мина что-то и знает, но и она исчезла вместе с Лоем.
Я бросила взгляд на ярко-голубое платье, которое висело на стене. Расшитое золотыми нитями и настоящим жемчугом, оно и правда было достойно принцессы, но я к нему даже не прикоснулась, да и появляться на вечернем приёме не собиралась. Пусть празднуют сами,
