был отпечатан своеобразный мыслеобраз, эмоция, ощущения неясное ощущение, едва поддающееся расшифровке.
«Возможно, никаких конкретных методов и нет. Я размышляю с позиции человека, а божественные сущности, на то и божественные, что их понимание и взаимодействие с миром коренным образом отличается от нашего. Наверное, надо попробовать посмотреть его прямо сейчас».
Юноша решительно кивнул сам себе и закрыл глаза, погружаясь в память Бога-Охотника. Некоторое время ничего не происходит, но затем, с лица Дорена разом сходит вся краска. Тело парня колотит крупная дрожь, он падает, выкручиваясь дугой. Красная наблюдает за происходящим с немым ужасом, но сделать ничего не может. Спазмы проходят так же внезапно, как и начались, а смертельная бледность кожи потихоньку спадает. Целую минуту юноша лежит на земле и тяжело дышит, а белки глаз бешено двигаются под опущенными веками. Наконец, Дорен приходит в себя.
— Что это было?! — Красная была сильно встревожена.
— Да так, ничего особенного, обычное воспоминание, — тяжело сглотнув, Дорен попытался подняться, но тут же шлепнулся обратно на землю.
— И это обычное воспоминание?! Ты же совершенно без сил!
— Представляешь, я его буквально вчера обнаружил, — юноша вздохнул. — В татуировке было предупреждение о том, чтобы я не относился к его просмотру легкомысленно.
— Что ты увидел? — голос Красной прозвучал напряженно.
— Это очень трудно описать — юноша говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Это были самые обычные несколько секунд его жизни, сохраненные для меня в полном объеме. Буквально на мгновение я получил полный спектр ощущений, которые испытывает божество на постоянной основе. Я был посреди бескрайнего поля. И передо мной на коленях стояли люди. Тысячи людей. Десятки тысяч. Они не двигаются. Они молчат. Они молятся. Их мысли обращены ко мне. Я слышу каждого. Я невысок, не больше ребенка, но в то же время ощущаю, что, подняв руку, с легкостью могу коснуться облаков. Я чувствую. Абсолютно все. Каждую травинку. Каждый сантиметр земли до самого горизонта. Каждый вздох, каждое движение, все это я ощущал одновременно. И для меня это естественно. И сила… Я ощущаю, что способен… способен… — Дорен раздвинул руки в разные стороны, словно пытался что-то обхватить.
— Удивительно… — рыжеволосая начала понимать. — Но погоди, ведь столь огромный объем информации мог тебе и мозг в кашу превратить.
— Наверное, мог бы, если бы я не знал про предупреждение и не был бы осторожен. Я заглянул в него всего на крошечное мгновение, но даже так, сама видишь, каков результат. И это при том, что Ниито один из самых человечных богов, но даже так, его взгляд на мир бесконечно далек от нашего. И судя по его воспоминаниям, есть боги, понять которых в бесчисленное множество раз сложнее. Я слишком рано прикоснулся к этому миру, нет ничего удивительного, что у меня не получается.
— И что дальше?
— Сейчас отдохну, и буду пробовать еще раз, — Дорен сел на земле и пожал плечами. — Умом я понимаю концепцию Воли, но тело, душа и разум пока еще не способны за ним поспевать.
На следующий день Дорен снова продолжил вместе с Нильсом работать над улучшением барьера. Они до самого вечера провозились с составлением новой формации, глава отделения рунической магии, без малейших сожалений отбраковывал один вариант за другим.
— В чем наша проблема? — после того как мужчина со шрамом в очередной раз решил начать все заново, Дорен поинтересовался.
— А ты что, думаешь, что этой маскировки достаточно? — Нильс был на удивление спокоен. — Я, конечно, научил тебя скрывать свои схемы от посторонних глаз, но кто как ты думаешь, научил меня?
— Эм? — удивившись возникшей у него мысли, юноша приподнял брови. — Неужели он способен её вскрыть?
— А как еще Айвор умудряется перехватывать контроль над поисковым заклинанием? То, что он оставил себе черный ход, еще не значит, что прорвать защиту ему стало легко. Как бы я не хотел как можно быстрее расправиться с этим предателем, я все равно вынужден признать, что его навыки в некоторых вещах наголову превосходят мои. Разбирать чужие рунические схемы для него всегда было одним из любимых занятий. Тем более, если учитывать, что он сейчас на шестой звезде… Не хочу, чтобы был хоть малейший шанс, что он сможет разобраться с улучшенными рунами, которые мы использовали. Так что начинаем заново.
После тяжелой работы с Нильсом, Дорен вернулся домой и снова попытался просмотреть воспоминание Бога-Охотника. И на этот раз добился частичного успеха, мгновение, на которое он заглянул в воспоминание, стало чуть длиннее, да и в себя ему удалось прийти быстрее.
В таком режиме прошло еще три дня. И на третий, новая маскировка рунического формирования наконец-то была готова.
— Хм, — глава отделения рунической магии был этому не слишком рад. — На первый взгляд, выглядит надежно, но где гарантии, что мы ничего не упустили? Как же мало времени в нашем распоряжении!
Касиан был терпелив настолько, насколько мог, но ему требовался результат. Король не мог ждать недели и месяцы, пока Нильс проводил бы все желаемые испытания и расчеты.
— Я думаю, даже если бы мы продолжили работу, вряд ли смогли бы улучшить эту формацию еще лучше. Мы ведь делали упор на новизну, каким бы талантливым не был ваш бывший учитель, с артефактом или без, он даже не сможет пройти дальше первого слоя.
Маскировочные элементы, которые они использовали, состояли из сложной комбинации так называемых пустышек, ложных рун, напоминающих реальные, но на самом деле полностью бесполезных.
Улучшить эти пустышки до текущего вида Дорен смог после очередной тренировочной сессии с таинственным духом шкатулки, который последнее время себя почти никак не проявлял. На слова и просьбы шкатулка реагировала очень вяло, но все же, так или иначе, в помощи не отказала. И когда юноша принес мужчине со шрамом эти улучшенные пустышки, дело сразу сдвинулось с мертвой точки. Конечно, Нильс все равно очень долго ругался, искренне не понимая, как такое вообще возможно. Работа кипела.
— Ну вот и все, — когда они оказались на улице, глава отделения рунической магии как-то странно покосился на Дорена. — Ты хоть понимаешь, что теперь у тебя нет пути назад?
Здание, из которого они только что вышли, как и лабиринт под островом, было святая святых Академии. Центр управления, так юноша окрестил его про себя. Именно там, под мощнейшей защитой и в строжайшей секретности хранился один из главных узлов магического барьера. Пустое помещение с двумя рядами высоких колонн по краям комнаты выглядело не слишком впечатляюще, но количество магических формаций и заклинаний на квадратный сантиметр действительно вызывало уважение.
— Что, окончательно и бесповоротно
