Читаем без скачивания Образ зверя - Филип Фармер

Тьма поглотила Долорес, проход со скрипом закрылся.

В дверном проеме показалась большая голова с отвисшим подбородком и красными глазами. Это была миссис Грасачева.

Из коридора доносились возбужденные голоса.

Глаза толстушки расширились, она рывком открыла дверь и вразвалку пошла к Чайлду, шумно принюхиваясь и похрюкивая. Он медленно согнул ногу, которой пытался дотянуться до ключа.

Миссис Грасачеба вскрикнула

— Кто здесь был? Кто? Скажи мне! Кто?

— Разве ты ее не встретила в коридоре, она только что вышла!

— Кто?

— Долорес дель Осоройо!

Бледная кожа миссис Грасачевой стала еще белее. С длинной сигарой в руке в камеру вошел барон.

— Я думаю, это была Осоройо, только она могла… Толстуха с грациозностью носорога развернулась к барону:

— Ты говорил, что она для нас не опасна!

Прежде чем ответить, барон внимательно поглядел на Чайлда и затянулся сигарой.

— Я полагал, что она сумеет собрать достаточно плазмы, чтобы материализоваться, но я ошибался.

— Что она сделала с Магдой? — спросила миссис Грасачева.

Барон только пожал плечами:

— Мы ее спросим об этом, когда она придет в себя.

В двери показался Глэм с обнаженной Магдой на руках. Голова ее беспомощно свисала, волосы были распущены.

— Что с ней делать? — спросил Глэм.

— Отнеси наверх в ее комнату и положи на постель. Пусть за ней присмотрит Вивьен.

Легкая тень пробежала по бесстрастному лицу Глэма, затем оно вновь стало непроницаемым, как каменная маска.

— Сейчас она беспомощна, но на твоем месте я бы ничего не предпринимал, — холодно сказал барон.

Глэм повернулся и вышел, ничего не ответив. В двери показались Крачнер и Хоркин, которые только молча переглянулись друг с другом.

— Вы видели Долорес? — спросил барон.

Оба отрицательно покачали головами. Взгляд барона застыл на камнях, закрывающих скрытый проход. Он уже было открыл рот, чтобы сказать, куда она скрылась, и послать этих двоих по ее следу, но передумал и промолчал.

Чайлд понял, что барон предпочитает держать некоторые вещи в секрете от своей свиты. То ли он не доверял до конца этим двоим, то ли счел эту затею бессмысленной, но в любом случае он понимал, что Чайлд видел потайной ход.

— Однако она стала достаточно материальной, чтобы трахаться, — заметила миссис Грасачева.

— Это я уже понял, — сухо отозвался барон. — Ключ Магды исчез. Чайлд, ключ у вас?

Чайлд отрицательно покачал головой. Игеску подошел к двум молодым людям, они пошептались, затем, как близнецы, парочка повернулась спинами друг к другу и, пригнувшись, медленно разошлась в разные стороны по коридору, осматривая пол в поисках ключа. Барон вернулся.

— Хватит пялиться на его член, лучше помоги найти ключ.

— Вот он.

Она нагнулась, взяла ключ и тяжело поднялась, охая.

Взяв ключ, барон убрал его во внутренний карман смокинга.

Чайлд сжал губы. Теперь у него нет никакой возможности выбраться, если только Долорес не вернется за ним. Это был его единственный шанс.

Барон вышел. Через несколько секунд в камеру вернулись молодые люди. У парня был ключ от ошейника. Они расстегнули ошейник и, держа Чайлда за руки, потащили его по коридору. Миновав несколько закрытых дверей, они толчком открыли нужную дверь и затащили его в комнату. Эта комната была такой же маленькой, как и его камера. Стены здесь были обиты дубовыми панелями, потолок выкрашен светло-голубой краской, а пол покрыт толстым персидским ковром с узором из знаков свастики, заключенной в круг. Несколько ошейников болтались на цепях, прикрепленных к железным скобам, вделанным в стены. Чайлда опять приковали.

Возникший из ниоткуда барон глянул на часы:

— Теперь, когда она материализовалась, мы сможем с ней справиться. Все имеет свою оборотную сторону. Став опасной, она стала и уязвимой. Мы с ней справимся. Я собираюсь собрать всех наших.

Миссис Грасачева надула губы.

— Магда вышла из строя, я думаю…

— Через полчаса, не больше, она очнется, — сказал Игеску. — Я пошлю за тобой кого-нибудь сюда вниз, тебе не следует ходить одной.

Толстуха скривилась. Словно волна прилива прокатилась по ее жирному телу.

— Ты думаешь… Я… должна опасаться? Что, мне угрожает опасность? — Она рассмеялась.

— Мы все в опасности. А что с этим делать, — он указал большим пальцем на Чайлда, — я еще не решил. Он каким-то образом причастен ко всему происходящему. Возможно, Долорес ждала все эти годы кого-нибудь вроде него. Через полчаса все прояснится, и не затискай его, он мне еще понадобится.

Барон вышел, закрыв за собой дверь. Миссис Грасачева принялась раздеваться. У Чайлда подкосились ноги.

ГЛАВА 16

Он прямо сказал ей, что она зря тратит на него время. Он не стал говорить, что даже если бы он не был выжат досуха, то все равно у них ничего бы не получилось. Огромные свисающие груди, большой дряблый живот, слоновьи ноги вызывали отвращение.

— Эта сука-призрак высосала тебя насухо, правда? Женщина засмеялась. Когда она подошла, Чайлда чуть не стошнило от запаха перегара. Она принесла с собой в большой сумке бутылку виски и бутылку вина. Она побрызгала вином на живот и гениталии Чайлда, встала на колени и стала слизывать капли. Пенис Чайлда не реагировал. Она вскочила с колен, как огромный валун, выброшенный из жерла вулкана во время извержения, и ударила кулаком Чайлда в челюсть. Мощный удар отбросил его к стене, в глазах все поплыло.

— Ты, задница, хоть и похож на Джорджа, но ты не такой, каким он был! — Она покопалась в сумке и извлекла из нее двухдюймовую серебристую палочку. — Как только это окажется в тебе, ты станешь поживее.

Улыбаясь, она приближалась к нему. Чайлд дернулся назад, замахнулся, но она, смеясь, перехватила его запястье и стала выкручивать ему руку. С криком Чайлд рухнул на колени, цепь натянулась, и он начал задыхаться.

Когда сознание вернулось к нему, он обнаружил, что его развернули лицом к стене. Что-то — он знал, что это серебристая палочка, — было засунуто глубоко ему в анус.

— Ты никогда ничего подобного еще не испытывал, малыш, — напевала она. — Никогда! Этой ночи тебе не забыть до конца жизни.

Сначала в прямой кишке было жжение, затем появилось такое чувство, что ему в задницу засунули сосульку. Чувство холода ползло по внутренностям, словно ледяная змея. Вот уже его яички превратились в весело позванивающие ледяные колокольчики. Жидкий азот пульсировал по всем сосудам в теле Чайлда. Ледяной холод сковал ему ноги, медленно стал подниматься по позвоночнику, достиг основания черепа. Клетки мозга начали превращаться в ледяные кристаллы, ледяные сосуды пениса заполнялись наполовину замерзшей кровью. Только теперь миссис Грасачева повернула его лицом к себе, опустилась на слоновьи колени и принялась посасывать его член. Она похрюкивала, совсем как свинья, жующая кукурузный початок. Ее челюсти не двигались, она работала только губами, обхватив ими член. Чайлд не чувствовал ничего, как будто ему в член вкололи солидную дозу морфия. И хотя в его мозг не поступало сигналов от пениса, пенис реагировал на прикосновения. Как пиявка, присосавшаяся к ее языку, он наливался кровью.

Когда он стал твердым, миссис Грасачева сказала:

— Ты сейчас никуда отсюда не уйдешь.

Она открыла замок ошейника и спрятала ключ в сумку. Чайлд попытался броситься к двери, но не смог пошевелить ногами.

Она улеглась на полу, широко расставив ноги — словно воды Красного моря отхлынули и образовали проход для Моисея и его людей.

— А теперь ешь меня! — приказала она.

К своему удивлению, Чайлд повиновался, хотя его мозг посылал в нервы приказы не слушаться ее указаний. Он опустился на пол и припал к ее срамным губам.

— Не так, идиот, валетом!

Чайлд вскарабкался на нее и развернулся. Она медленно глубоко засосала его член. Он коснулся языком ее «маленького пениса». Этим «маленьким пенисом» был клитор. Никогда раньше ему не приходилось видеть такого большого клитора. Ему пришлось потрудиться, чтобы добраться до него сквозь жировые складки. Он лежал на ее животе как на холме, свесившись головой вниз.

От всего этого он испытывал только глубокое отвращение, но, как автомат, послушно выполнял все ее приказы.

Повинуясь очередной команде, он развернулся и ввел свой пенис во влагалище. Он начал совершать тазом медленные ритмичные движения, затем по ее команде увеличил темп. Она начала стонать и охать, мотая головой из стороны в сторону и выкрикивая что-то на неизвестном языке. Время от времени женщина привставала, ворочала огромными бедрами, щипала ему соски.

Чайлд потерял счет времени. Наконец она повалила его на ковер, уложила на спину, а сама навалилась сверху, усевшись на пенис. Она двигала своим огромным животом так быстро и легко, словно играла детским воздушным шариком, болтающимся в воздухе на ниточке. Судя по ее приступам неистовства, у нее было не меньше сотни оргазмов. Притомившись, она слезла с него и, отойдя в сторону, достала из сумки бутылку виски. Способность управлять своим телом начала медленно возвращаться к Чайлду. Ему удалось повернуть голову так, чтобы посмотреть, что она делает. Она сидела на ковре, облокотившись о стену, и пила из бутылки. Она была похожа на кучу теста, в которую замешали слишком много дрожжей.