Читаем без скачивания Образ зверя - Филип Фармер

Чайлд потерял счет времени. Наконец она повалила его на ковер, уложила на спину, а сама навалилась сверху, усевшись на пенис. Она двигала своим огромным животом так быстро и легко, словно играла детским воздушным шариком, болтающимся в воздухе на ниточке. Судя по ее приступам неистовства, у нее было не меньше сотни оргазмов. Притомившись, она слезла с него и, отойдя в сторону, достала из сумки бутылку виски. Способность управлять своим телом начала медленно возвращаться к Чайлду. Ему удалось повернуть голову так, чтобы посмотреть, что она делает. Она сидела на ковре, облокотившись о стену, и пила из бутылки. Она была похожа на кучу теста, в которую замешали слишком много дрожжей.

Прикончив бутылку, женщина посмотрела на часы:

— Я здесь уже сорок пять минут, Игеску будет в ярости. Что-то тут не так. он должен был прислать за мной.

Она открыла дверь и выглянула в коридор.

Чайлд попытался вскочить, чтобы, кинувшись на нее, сбить ее с ног, но ему удалось только медленно подняться на ноги, которых он по-прежнему не чувствовал.

Видя, что он начинает шевелиться, она спросила, снова запирая дверь комнаты на ключ:

— Чувствуешь, как суппозиторий горит у тебя в заднице?

— Нет, только холод и тяжесть.

— Сейчас у тебя будет такое чувство, словно тебе в задницу засунули горящую паяльную лампу!

Тело ее сотрясали приступы гомерического хохота.

— Это средство действует так забавно! Когда мы любили друг друга, ты ничего не чувствовал, но сейчас начнется такое! — Она опять посмотрела на часы. — Возможно, я смогу задержаться. Игеску, наверное, забыл обо мне. Или он решил дать мне еще время поиграть с тобой. Стой, где стоишь, Джордж, мой сладенький пирожок. Сейчас я тебя приготовлю, и мы опять повеселимся.

Как прилив сменяется отливом, холод и тяжесть превратились в жар и легкость. Как только холод стал уходить, на его место пришел жар. Горячая лава разлилась по коже и стремительно ринулась внутрь тела, горячие потоки встретились там, куда был засунут суппозиторий. Анус обожгло, будто туда залетел раскаленный метеорит.

Чайлд закричал от боли.

— Ну вот, началось.

Она бросилась на Чайлда, держа в руке новую серебристую палочку. Жир под кожей колыхался, как свободная куртка в ураган. Чайлд, упреждая события, бросился в атаку, нацелившись на ее уши и собираясь оторвать их. Он решил пробиваться к двери. Даже если бы он был в форме, она все равно была бы сильнее, не говоря уже о том, что она была в другой весовой категории. Однако план его удался, и он с разбегу вцепился руками ей в уши и рванул вниз. Он уткнулся лицом в грудь и вцепился зубами в какой-то нарост. Она закричала от боли. Нарост, когда Чайлд его выплюнул на ковер, оказался соском с висевшим на нем куском белой кожи. Пошатываясь, Чайлд поднялся, его плечи болели, голова кружилась. Она вопила во все горло, катаясь по полу и обеими руками держась за искалеченную грудь.

Чайлд не стал дожидаться, когда она полностью придет в себя от удара о пол, но, когда она подкатилась к нему, с силой ударил ее ногой в пах. Большой палец ноги угодил ей в щель. Она вскрикнула от боли, ухватила его ногу рукой и дернула. Чайлд рухнул поперек ее живота. Она попыталась схватить его за яички, но он увернулся, сжал ее грудь и дернул, затем скатился по животу, как по горке, вниз, увернулся от ее брыкающихся ног и подпрыгнул вверх. Он ударил ее сверху обеими пятками по лицу, расплющив нос. Брызнула кровь. Он опять подпрыгнул и приземлился обеими ногами ей на живот. Ноги глубоко погрузились в мягкий жир. Она со свистом выпустила воздух, у Чайлда от перегара сперло дыхание. Он прыгнул в третий раз — опять на лицо. От носа ничего не осталось, глаза закатились и были видны только голубоватые с красными прожилками белки. Она широко раскрывала рот, ловя воздух.

В этот момент все его чувства ожили. Связи в нервах восстановились. До сих пор он только лишь отстраненно наблюдал за собой, ничего не ощущая, как будто его чувства были отделены от рассудка стеклом. Теперь стекло исчезло, и в сознание начали поступать запоздалые ощущения. С некоторым опозданием он осознал, что ощущает свой член у нее во рту, потом между ее грудями, потом во влагалище.

Он обнаружил, что у него эрекция, опоздавшие оргазмы начали сотрясать его тело. Чайлд в судорогах рухнул на пол.

Беспомощный, он только извивался, не в силах подняться.

ГЛАВА 17

Когда он обрел над собой контроль, то поднялся и побрел к двери. Хотя эякуляции прекратились, его член оставался напряженным. Стараясь не обращать на это внимания, он открыл дверь. Миссис Грасачева тихо лежала на спине, раскинув руки и ноги, открыв рот и закатив глаза. Было такое впечатление, что у нее в глазницах были сваренные вкрутую яйца вместо глаз.

Рядом с ней на ковре лежал кусок дерьма. Так что, по-видимому, он обосрался от страха, хотя и не заметил, когда это произошло. Он обошел дерьмо и пошарил в сумке. Там лежал ключ от двери. Он открыл дверь и, захватив сумку, пошел туда, где, по его представлениям, очнулся после падения с лестницы. По пути он решил обследовать все комнаты, мимо которых шел. Там могли находиться другие узники. Возможно, в одной из них содержали Сибил. Три двери были не заперты, там не было ничего интересного. Еще три двери ему удалось открыть ключом, найденным в сумке. Первые две комнаты были маленькими, с обитыми чем-то мягким стенами и полом. Третья комната была обставлена современной мебелью, там находился цветной телевизор и бар с выдвижным столиком, наполненный разнообразными напитками; там же лежали пачки сигарет, коробки е марихуаной, стояли бутылочки с разноцветными пилюлями. Это было похоже на комнату отдыха. Обитатели дома здесь отдыхали в перерывах в работе, выполняемой в соседних комнатах. Здесь же стоял большой комод с зеркалом. Он открыл верхний ящик в надежде найти одежду. Его поиски были прерваны близким к эпилептическому припадку оргазмом с эякуляцией. Он прошел в ванную, привел там себя в порядок, выпил несколько стаканов воды и вернулся к комоду.

Там он обнаружил несколько безрукавок и спортивных трусов. Чайлд подобрал подходящие ему по размеру, но почувствовал, что у него снова начинается эякуляция, и придется опять менять трусы. Чтобы не промокнуть, он приспустил трусы, выставив вперед свой напряженный член. Он смешно смотрелся в зеркале. Рыцарь с обрубленной тонкой пикой. Частный детектив, ставший публичным.

Там были еще носки. Он их надел и продолжил поиски. О, если бы здесь было еще и оружие! Увы, с этим ему не повезло.

Два нижних ящика были набиты плоскими полупрозрачными пакетами, чем-то наполненными. Содержимое одного он вытряхнул на пол. Из пакета вылетело что-то, похожее на прозрачный флаг, длиной футов шесть. У этого предмета с одного края были густые волосы. Рядом с волосами помещался маленький красный клапан, как у детских надувных игрушек.

Чайлд надул предмет, ослабев от напряжения еще до того, как закончил свое дело.

Каким-то образом с Колбена сняли кожу, чтобы изготовить из нее надувную оболочку Все физиологические отверстия— рот, анус, искалеченный пенис — были зашиты кусочками кожи. Глаза Колбену нарисовали, губы были тщательно прорисованы и раскрашены в телесно-красный цвет Лобковые волосы остались на месте, что в сочетании со швом, проходящим между ногами, придавало ему сходство с женщиной.

У Чаилда не было времени выпускать воздух из оболочки Колбена, он просто оттолкнул ее в сторону, и она, как отвязавшийся надутый воздушный шарик, по спирали взлетела к потолку, затем отскочила в угол комнаты. Тут полуопавшая оболочка под весом волос и клапана опустилась на пол и осталась стоять головой вниз. Чайлд принялся лихорадочно осматривать содержимое других пакетов. В одном из них он нашел кожу с головы Бадлера. Он предположил, что волчица во время съемок фильма так искусала его тело, что оно стало непригодным для изготовления полноценной оболочки.

Многие оболочки принадлежали женщинам, но только у четверых из них волосы по цвету и длине соответствовали волосам Сибил. Чтобы убедиться, что Сибил среди них нет, он надул их все. Надувая последнюю, он задыхался так, словно ему пришлось пробежать полмили в смоге. Сибил он не обнаружил. Он присел и выпил еще один стакан воды. Тридцать девять наполовину опавших кожаных оболочек болтались по полу комнаты. Большинство из них почему-то стояли головами вниз. Некоторые, упавшие на уже стоявшие на полу, клонились в ту или иную сторону. Свет лампы просвечивал сквозь них, так что казалось, будто в комнату набилась толпа пьяных привидений. Струя воздуха, идущая из кондиционера, слегка раскачивала их, и они одновременно напоминали еще и компанию утопленников на дне.

Всего — тридцать девять: двадцать пять мужских и четырнадцать женских. Среди мужских пятнадцать принадлежали европейцам, семь неграм, три монголам или индейцам. Среди женских девять принадлежали европейкам и четыре негритянкам, одна — монголке.