Читаем без скачивания Ведьмовская клятва (ЛП) - Гудкайнд Терри

Шейла смущенно пожала плечами, растирая руки.

— Мать всегда заботилась о них, у нее было доброе сердце. Слишком доброе. Они начали считать ее доброту какой-то зловещей, назвали ее обманщицей, которая прячет свою жестокость за улыбкой и предлагает помощь, а сама хочет причинить вред. К зиме слухи стали еще хуже. Теперь говорили, что из-за нее дети иногда рождаются мертвыми, а женщины умирают при родах. Они верили, что в этом виновата только моя мать.

Кэлен медленно покачала головой, держа над огнем вертел с новым куском мяса.

— Такие случаи нередки. Роды — сложный процесс. Новорожденные не всегда выживают, а женщины иногда умирают при родах.

— Верно, но люди отказывались понимать это. Вбив себе в голову, что во всех проблемах виновата ведьма, они не собирались менять мнение. Гораздо проще обвинить ее, если нет возможности выяснить истинную причину. Вскоре все беды начали приписывать ведьме. Другое объяснение даже не искалось и не допускалось. Мать хотела им только добра, она была напугана обвинениями и плакала от отчаяния. Всю свою жизнь она трудилась, желая показать людям, что ведьма может им помочь, может жить рядом и ее не нужно бояться. Она всегда учила меня, что долг ведьм — помогать нуждающимся, и мы должны посвятить себя труду во благо остальных. Она не верила, что нужно и даже необходимо спорить с людьми. Склоки были не в ее характере, и она считала, что ругань не приведет ни к чему хорошему. Она делала добро и ждала, что поступки покажут ее истинную сущность. Когда она не хотела спорить и отвергать обвинения, все видели в этом доказательство ее виновности. Когда она все-таки стала отрицать самые страшные обвинения, они посчитали это чудачеством. Никакие слова матери не могли разубедить их.

Колдунья замолчала и уставилась на пламя, погрузившись в воспоминания.

— Поэтому они сожгли ее заживо, — сказал Ричард.

Эти слова встряхнули Кэлен. Вот к чему вел Искатель. Она лишь не знала, зачем.

Шейла кивнула, не сводя взгляд с огня, а потом прочистила горло.

— Наступила нежданная оттепель, длившаяся несколько недель. Во время этой необычной погоды люди начали страдать от невиданной болезни. Самые слабые, старики и дети умирали от лихорадки. Они не позволяли матери ухаживать за больными, говоря, что это она напустила хворь. С каждой смертью злоба нарастала. Однажды они явились среди ночи и выволокли нас с матерью из дома. — Шейла подняла взгляд. — Я ведь тоже ведьма. Они сказали, что мать учила меня злой волшбе. Все кричали и призывали убить ведьм. Я была в ужасе, а мать умоляла их, обращалась по именам, говорила, что исцеляла многих из них, спасла немало жизней, помогала родиться детям. Она готова была признаться в чем угодно, если мне позволят жить. Мольбам они не вняли. Сказали, что мы обе ведьмы и должны быть сожжены. Они бросили меня в деревянный ящик для дров и заколотили крышку гвоздями, чтобы я не выбралась, пока они занимаются моей мамой. Потом должен был настать мой черед. В стенах были щели для циркуляции воздуха, и я, скорчившись на дровах в темном ящике, видела все, что они творили. Я все еще помню запах того короба. Мужчины привязали мать к длинной деревянной жерди и оставили беспомощно лежать на холодной влажной земле, пока складывали огромный костер в центре поселения. Все это время она звала их по именам, умоляя пощадить дочь. Это все, что ее волновало. Пока мужчины занимались костром, женщины окружили ее и стали обзываться и плеваться. Потом по три-четыре человека с каждой стороны подняли жердь и потащили к горящему костру. Под одобрительные вопли они поместили в центр пламени жердь с привязанной матерью. Во сне я часто слышу ее крики. — Шейла умолкла, пытаясь восстановить самообладание. — Потом, когда крики мамы стихли, они пришли за мной...

Шейла снова сделала паузу. Казалось, она не в силах говорить и видит в пламени костра темные воспоминания. Лицо ее было пустым.

— А затем, — все-таки продолжила она, — я научила их бояться ведьм.

— Скольких ты убила? — спросил Ричард.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Шейла дернула плечом.

— Не считала. Вырвавшись из ящика после смерти матери, я знала, что моя жизнь никогда не будет прежней. Ее доброта породила людскую ненависть и привела ее к смерти. Сначала я разобралась с теми, кто охранял меня и следил, чтобы я не удрала. Когда я принялась за остальных, некоторым удалось сбежать. Но я знала их всех. Закончив с теми, кого поймала у костра, я выследила всех, кто принимал участие в убийстве моей матери. Я позаботилась, чтобы никто из них не умер легко.

Ричард подкинул в костер хвороста.

— Вот почему ты не можешь сжечь представителя рода ведьм. Даже такого злобного, как Мичек.

Шейла медленно кивнула своим воспоминаниям.

— Да, поэтому.

— Что было, когда отец вернулся? — спросила Кэлен.

Шейла фыркнула.

— А как думаешь? Он был убит горем. Он не одобрял моего поступка, но понимал его. Это сломило его, из него ушла жизнь. Его жена погибла, а его дочь-ведьма убила половину города.

— А что насчет остальных? — задал вопрос Ричард. — Не все принимали участие в казни твоей матери. В Северной Пустоши были и другие люди, другие поселения. Полагаю, тебе пришлось перебраться в другое место, но ты продолжила жить в Пустоши.

Шейла посмотрела на него, и в ее темных глазах заплясало пламя.

— Там, куда мы переезжали, я продолжала помогать нуждающимся. Я исцеляла людей, как учила мать. Помогала рождаться детям. Ухаживала за больными, делала для них то, что было в моих силах, и утешала тогда, когда ничего уже не могла сделать. Я доказала людям, что у меня есть хорошая, добрая сторона. Но после того дня все в Северной Пустоши знают имя «Шейла». Когда они сжигали мою мать, то не понимали, что я не просто ведьма, как она. Я еще и колдунья, и это делает меня намного опаснее. Думаю, нет нужды говорить, что больше там не сжигали ведьм. Жители Пустоши боятся даже подумать об этом. Они знают, что я ведьма во всех смыслах — и даже больше. Знают, что я живу не благодаря их милости; это они живут, потому что я позволяю. — Горечь исказила лицо Шейлы. — Вы просто не понимаете, каково это, когда твоя мать сгорает в огне.

Ведьма встала и ушла в темноту.

Глава 32

Кэлен довольно быстро нашла Шейлу, которая стояла среди берез и смотрела в темноту. Она положила руку на плечо ведьмы, желая утешить, и легонько толкнула ее.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить весь этот ужас, — сказала Кэлен.

Кончиками пальцев Шейла вытерла с глаз слезы.

— Спасибо. Просто он не понимает, что такое видеть в огне свою мать — хорошую женщину, которая никому не причинила зла.

Кэлен наклонилась и прошептала:

— О, он понимает.

Шейла покачала головой и оглянулась на Кэлен:

— Разве?

Кэлен сжала руку на плече колдуньи.

— Когда Ричард был мальчиком, их дом сгорел. Его мать сгорела в том пожаре, и Ричард не смог ее спасти.

Шейла изумилась:

— Я и понятия не имела...

— Ты понимаешь, о таком никто не хочет рассказывать.

— Тогда почему он хотел, чтобы я рассказала?

Кэлен сжала губы, пытаясь придумать, как объяснить то, в чем она сама была не до конца уверена.

— Все не так просто, — сказала она. — Когда я впервые встретила Ричарда, Даркен Рал вторгся в Срединные земли. Я пришла просить Искателя о помощи. Ричард не знал, что его дед Великий волшебник, который долгое время был хранителем Меча Истины — древнего оружия, наделенного огромной силой. Я требовала, чтобы волшебник нарек нового Искателя Истины. Из-за великой нужды тот согласился. К моему удивлению, он вручил меч Ричарду и нарек его. Не из-за личного выбора, а потому что действия Ричарда и его жизнь сотнями маленьких способов указывали на то, что он рожден истинным Искателем. Вот как он получил древнее оружие и титул Искателя. Меч Истины — не просто клинок. Он дает великую мощь, но и великую ответственность, которая не каждому по силам. Только истинный Искатель может это понять и использовать меч не для получения власти. Вот как он обрел связь с этим уникальным клинком. Ричард всегда стремится понять суть, ищет ответы. Такова его натура, таким он родился — это не создано в нем оружием. Он задает вопросы не чтобы причинить тебе боль, а потому что нуждается в ответах, чтобы собрать кусочки большой мозаики. Я не знаю, что это за мозаика — часто поначалу я этого не понимаю, — но мне точно известно, что мы все в смертельной опасности и он видит в общей картине то, чего остальные не видят. Он стремится найти ответы, а не обидеть тебя. Ты часть общей картины, часть решения. Он должен знать каждую мелочь о том, как ты вписываешься в картину. Ричард отлично знает, что существуют силы вне жизни и смерти. Хотя Мичек мертв, у Ричарда есть опасения насчет некой угрозы, которая пережила смерть ведьмака. Вот почему он просил сжечь его тело. Он считал это необходимым. Когда ты отказалась, это насторожило его. Он сражается — как и все мы — против зла, и в этой битве нет места ни пощаде, ни милосердию. Он должен был узнать, почему ты отказалась. Он хотел убедиться в наличии веских причин. Рассказав обо всем, ты показала нам, что тоже борешься со злом, не давая ни пощады, ни милосердия тем, кто того не заслуживает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})