— Ты неотразим, Фред!
— Я знаю, — язвительно ответил он.
Яростно вытерев лицо нижней юбкой, Фредерик взял со стола кувшин с водой, вылил ее на голову Филиппа. Тот закашлялся, замотал головой, приходя в сознание.
— Теперь рассказывай, — грозно сказал Западный Судья.
— Что это? Кто это? — пробормотал Филипп, ворочаясь на столе.
Фредерик дернул его за шиворот и посадил на скамью, приблизил свою лицо к его лицу.
— Это я, Кругляш, твой более старый, чем мастер Элиас, знакомый. А теперь догадайся, почему ты все еще жив.
Филипп рванулся в сторону, увидав Западного Судью.
— Элиас, что стоишь? — рявкнул Фредерик. — Свяжи второго бандита! Где твое оружие?
— На в-входе все от-тобрали, — заикаясь, ответил юноша — из него выходил страх.
Кора с понимающим видом протянула ему стакан воды.
Фредерик тем временем развернул Филиппа лицом к свету, сам уселся напротив, облокотившись одной рукой о стол. Глава клана Секиры хлопал глазами, глядя то на него, то на свою дочь. Кора сидела там, где и раньше, не двигаясь и направив немигающий взгляд на огонь, что потрескивал в печке.
— Ты убил сэра Эдвара Бейза, — начал Фредерик, а девушка вздрогнула, услыхав имя деда. — Так ты отомстил своей дочери за то, что она выдала тебя в доках?
— Я не убивал его...
— Не ты сам, но твои люди! А твои люди слушают лишь твои приказы!
— Я им этого не приказывал...
— Неужели? — с сарказмом произнес Фредерик. — Может быть, и двадцать пять лет назад ты не хотел, но убил моего отца?!
— Не я, это не я, — быстро заговорил Филипп.
— Тогда рассказывай, потому что в противном случае я убью тебя, — прошипел Фредерик ему в ухо. — Как убийца, вор и грабитель, ты достоин немедленной смерти. А как главный в заговоре против Короля и Королевства — еще и мучительной. И я, будучи Судьей Королевского дома, без промедления покараю преступника и изменника.
Кора, слыша эти слова, обхватила голову руками, зажав себе уши, и закрыла глаза. Плечи ее дрогнули пару раз.
— Что прячешься? — увидав такое, проговорил Филипп. — Предала отца, теперь лицо прячешь? Смотри-смотри, дочурка, к чему привели твои игры...
— Молчи, негодяй, — схватил его за грудки Фредерик. — Отцовские права на нее ты давно утратил!
— Зато ты, как я вижу, приобрел, — прошипел ему в ответ Филипп. — Только не отцовские. Продалась красавчику Судье. — Это он отцедил Коре.
Тут уже девушка вскочила, подлетела к нему.
— Не смей судить меня! Ты погубил мою мать, мое детство, моего деда. Ты никогда не был мне отцом — скорее тюремщиком. Никогда не видела я от тебя ничего хорошего. Лишь один раз за все время ты сделал для меня полезную вещь — отпустил к деду. И то лишь потому, что боялся плохой приметы — не исполнить волю покойницы. — Она горько скривила губы. — И ты хотел, чтобы я помогала тебе в преступлениях? Никогда! Я привела сюда Западного Судью, с тем чтобы ты рассказал ему все, что знаешь. Подумай, может быть, этим ты искупишь все свои грязные дела.
Филипп заскрежетал зубами.
— Ладно. — Он глянул на Фредерика. — Я расскажу. Только станет ли легче?
— Ты, главное, расскажи, — насмешливо ответил Судья.
— Тогда приготовься к тому, что голова твоя распухнет и лопнет от моего рассказа, потому что не я главный твой враг, сэр Фредерик, а те, кому ты верен и предан, кто всю твою жизнь был для тебя самым близким человеком.
Фредерик заметно побледнел при этих словах.
— Судя по тому, как ты жаждал встречи со мной, тебе стало кое-что известно, — продолжил Филипп. — Так и было задумано, но не мною... Ты подозреваешь не кого-нибудь, а Короля. Как славно все сработало. — Он усмехнулся. — Только вот без меня тебе не узнать всей правды. Потому как то, что узнал ты, — всего лишь ее начало.
— Начало?
— Конечно. А теперь смотри, не упусти ни одного слова из моего рассказа. — И тут он заговорил быстро и четко, словно заучил все наизусть: — Король Донат выбрал твоего отца в свои преемники. Юный королевич Аллар, узнав об этом, был в отчаянии — он не хотел терять трон. Но кое-кто тоже был не прочь примерить корону, только он находился далековато от трона. И вот этот кое-кто предложил Аллару свои услуги, услуги своего хитрого, изобретательного ума. Королевич согласился — тогда идея казалась ему весьма заманчивой, а предложивший помощь — верным слугою. Этот кое-кто имел тесные связи с преступным миром Королевства и без труда нашел исполнителей для своего плана, получив одобрение будущего Короля. Этими исполнителями был я и мой клан. Нам щедро заплатили за твоего отца, лорд Фредерик, и еще больше — за молчание и согласие сотрудничать дальше, если придется. Итак, Аллар стал Королем, а ты — сиротой. А кое-кто уже повел игру по-другому. Король оказался в его полной власти: можно было, шантажирую слабовольного Аллара, из тени управлять государством. Тем более что завещание покойного Доната, составленное в пользу твоего отца и его потомков, на руках у этого кое-кого. И еще жив-здоров ты, сын убитого лорда Гарета, формально — законный Король.
И Элиас, и Кора, и очнувшийся Брайн, которого гвардеец связал скатертью со стола, как по команде уставились на Фредерика. А тот сидел, ни жив ни мертв, с лицом белее снега.
— И почему же этот кое-кто оставил в живых меня? — спросил он тусклым голосом.
— Ты запасной вариант, сэр Фредерик, всего лишь для того чтобы держать Короля Аллара на очень коротком поводке. К тому же с твоей помощью этот кое-кто планировал скомпрометировать Судей перед всем Королевством и со временем вообще отменить Судейский уклад.
— Но как? Каким образом?
— Вспомни те беспорядки, тот всплеск преступности, что вспыхнули в первую очередь в твоем округе, потом — в Восточном... А погромы судейских Постов? Для чего это делалось? Чтобы показать неспособность Судей обеспечивать внутреннюю безопасность. А раз Судьи не могут исполнять свои обязанности, так зачем они нужны? Позже ты стал сильно мешать его планам, потому что взялся за судейство с невиданной силой и энергией и даже обнаружил концы заговора, потянув за которые можно было бы размотать весь клубок. Тогда он приказал мне и моим людям убить тебя. И лорд Освальд также был заказан им, потому что тоже кое-что накопал. А Эдвар Бейз, его люди — всего лишь случайные жертвы. Покушение на Восточного Судью Освальда проводилось без меня — я был ранен тобой в доках. Я даже не знал, куда отправились мои кланщики. Знал лишь, по чьему приказу...
— Кто он? — прорычал Фредерик: он вспомнил, как в Посту в пригороде Белого Города обнаружил убитую Оливию, женщину тридцати трех лет, круглолицую и неулыбчивую. Она стала его Смотрителем после того, как Фредерик вытянул ее из проруби: потеряв семью при пожаре, Оливия собиралась топиться... — Кто приказал?!
Вспомнил Судья и убийц, которые поджидали его тогда в разгромленном Посту, и похищение Марты, и бой в доках, и многое другое, очень многое... Да, накопилось...
— Кто он?! — уже яростно воскликнул Фредерик. — Кто?!
Филипп молчал: его испугал тот звериный огонь, что вспыхнул в глазах Западного Судьи. Но, рассказав почти все, он не мог утаить главного:
— Судья Конрад.
На какое-то мгновение свет для Фредерика померк. Потом он почувствовал, как пальцы сжимают чью-то шею, и услыхал собственное рычание:
— Ты лжешь, гад! Лжешь!
Элиас кинулся оттаскивать Фредерика от Филиппа: Судья тигром кинулся на бандита и начал его душить. Но пришлось нелегко. Кругляш уже хрипел широко открытым ртом, из которого вывалился сереющий язык, когда Элиас, поначалу вцепившийся Судье в плечи, сообразил ударить Фредерика увесистым кулаком по голове. Судья ахнул и обмяк, выпустив горло Филиппа. Тот сипло потянул в себя воздух и закашлялся, отходя от удушья. Кора в ужасе сжалась в комок в своем углу.
Элиас потянул полуоглушенного Судью к скамье. Фредерик пробовал вырваться из мощных рук гвардейца.
— Лжец! Сволочь! — выкрикивал он Филиппу, а Элиасу ревел: — Пусти меня!
