Читаем без скачивания Великие легенды Франции - Эдуард Шюре

Ведомая собственной дерзостью больше, чем всеобщими движениями, Франция ХIХ столетия следовала за всеми новыми течениями. Символ, с которым ее можно теперь связать, это не белое знамя с золотыми лилиями, но корабль, герб ее столицы, судно, плывущее по открытой воде, девиз которого: Плывет и не тонет . Как корабль аргонавтов, как лодка Лютеции, вооруженная науками и искусствами, на который Франция сама взошла, команда этого судна забыла тот порт, из которого вышла в поисках непознанных земель, где она надеется разгадать магические и божественные секреты. Давайте не будем забывать ни о своем происхождении, ни о морях, которые уже пройдены! Как верно говорили друиды, у каждой души есть свой дух, к которому она должна возвращаться в круговороте жизней. Это справедливо и в отношении народов. У каждого из них есть особая миссия, но ее нельзя выполнить, если забыть о своем добром гении. Для Франции наступил момент, к которому вела ее вся ее история и история других народов: пришло время взять себя в руки, возродить свое прошлое, и я уже вижу, как это случится, вижу в проявлении первичных и исконных черт народа и самых творческих эпох, составляющих единство этого прошлого. Воссоединив настоящее и прошлое, Франция достигнет полноты своего идеала и поймет, в чем состоит ее миссия.

«Англия, – сказал Мишле, – это империя. Германия – народ. Франция – это человек». Гордые и благородные слова! Если у каждого народа есть душа и миссия, то душа и миссия Франции наиболее яркие, самые определенные. Кельтская доброжелательность, соединенная с латинской просвещенностью и свободолюбием германцев стала, превратившись в самосознание француза, общечеловеческим чувством, нуждающимся в широте и всеохватности разума. Другие народы были более последовательны, более приспособлены к жизни и более эгоистичны. В своих самых неудержимых устремлениях, крестовых походах, войне в Америке, генеральных штатах 89 года, Франция обрела редкий дар забыть о себе, думая обо всем мире. Она не станет по-настоящему собой до тех пор, пока сражается за других. Вот почему она никогда не забудет архангела Михаила, стоящего у ее колыбели, держащего в одной руке сияющий меч, а в другой – весы правосудия. Ведь этот гений всегда останется другом слабого, защитником обиженного, рыцарем человечества.

Глава 4 Легенды Бретани и дух кельтов

Три вещи всегда одновременны:

Человек, Свобода и Свет.

Триада барда

Три вещи недоступны: Книга, Арфа и Меч.

Кодекс Оэля, короля французской Бретани

В наши дни Бретань – одна из тех провинций, которые сохранили в неповрежденном виде старинные традиции древнего народа, наиболее оригинальные черты его характера. Если Прованс представляет собой самую латинизированную провинцию, то Бретань – самая кельтская из всех. Одна из провинций даровала Франции классическое наследие Рима и Греции, другая донесла мощный мистический поток, изливающийся из первоисточника и соединившийся с влияниями братских народов северо-запада Европы. Прованс помнит то время, когда он был королевством Арль, помнит свой особый окситанский язык и чарующие песни трубадуров, так не похожие на гимны варваров Севера. Бретань еще не забыла, что она была Арморикой, королевством Брейз-Изель, сражавшимся с франками, помнит, как один из ее королей преследовал императора из династии Каролингов до самых стен Парижа. Кельты, римляне и франки – три народа, три мира, три духа. Они настолько разные, что, кажется, их противостояние никогда не закончится. Но разве дух Франции не стал выражением их гармоничного соединения, их неустойчивого равновесия? Вся история нашей страны – это история того, как эти три мира соперничали, влияли друг на друга и объединялись, никогда не забывая о том, что они все-таки разные. Если бы меня попросили охарактеризовать в общем это живое триединство , составляющее существо французского народа , я сказал бы, что дух франков , подаривший монархию и феодализм, стал костью и плотью этого существа, дух римлян , принесенный завоеванием и воплотившийся в Церкви и Университете, стал разумом нации. Кельтский же дух – это кровь , бегущая по жилам, глубинная душа , астральное тело и подсознание , на которое опирается разум. Именно влиянием кельтского характера и души на это триединство можно объяснить самые непредсказуемые поступки, самые резкие повороты и моменты величайшего вдохновения.

Но поскольку народ кельтов изначально состоял из двух ветвей – гэлов и кимров, свидетельства чему можно обнаружить практически во всем, проявления единого кельтского духа также являют нам как бы два лика. Один из них, юный и сияющий, Цезарь описывает так: «Галлы любят перемены и все новое». Это настоящий кельтский дух, легкий, всепроникающий и живительный, как глоток свежего воздуха, немного нескромный и насмешливый, несколько поверхностный. Другой лик – это дух кимров, тяжелый, серьезный до грусти, упорный до упрямства, но вместе с тем глубокий и страстный, хранящий в глубине сердца сокровище преданности и впечатлительности, часто экспрессивный и жестокий, но наделенный высокими поэтическими способностями, настоящим даром предвидения и пророчества. Именно эта сторона кельтской души проявляется в Ирландии, в стране галлов и в нашей Арморике. Говорят, что лучшие представители народа укрылись в этой дикой местности, чтобы защититься лесами, горами и рифами и спасти священную память от разрушительных завоеваний. Саксонская и норманнская Англия не смогла поглотить кельтскую Ирландию. Галло-римская Франция сумела присоединить к себе Бретань и даже полюбить ее. Именно поэтому столь велика и важна роль этой провинции в нашей истории. Здесь до сих пор жив кельтский дух, дух бесстрашных воинов и смелых исследователей. Номене, дю Геслин, Дюгле-Труин, Лану, Ла Тур д’Овернь, Моро стали воплощением этого духа. Бретань задавала тон в философском, религиозном и поэтическом развитии страны. Абеляр, Декарт, Шатобриан, Ламенне были бретонцами. Но только в наше время пришло понимание того, насколько Бретань важна для Франции. И помогая возрождению кельтских традиций в поэзии, Франция внезапно узнала свою древнюю душу, полную мечты и бесконечности ушедшего прошлого. Сначала она замерла в удивлении, созерцая это странное явление, вглядываясь в глаза, смотрящие в морскую даль, вслушиваясь в голос то грубый, то нежный, то полный красками мира, то замерший в пронзительной грусти, подобный арфе Оссиана, древней Атлантике, из которой он вышел. «Кто ты?» – «Я всегда была тобой, я была лучшей частью тебя, но ты всегда меня гнала, – говорит бледная пророчица». «Правда? Но я этого не помню, – говорит другая, – но ты будишь в моем сердце странные видения, ты заставляешь меня вспомнить давно забытое. Поговори со мной, спой для меня! Может быть, ты откроешь мне тайны моей судьбы». Так Франция, вспоминая, что когда-то она была Галлией, привыкала слушать голос Бретани и древнего кельтского мира.

Вот уже тридцать лет Эрнест Ренан продолжает работу господина де ла Велльмарке и леди Шарлотты Гест. В своей самой знаменитой статье, посвященной поэзии кельтских народов , он описал гений своего народа. [32] Возможно, несколько пренебрегая мужской стороной этого гения и сосредоточившись на его женской стороне, Ренан, тем не менее, смог восстановить ее цвет, чтобы поместить его в драгоценный сосуд. Эту великолепную работу, ставшую для многих откровением, нельзя повторить. Цель, которую я ставлю перед собой, несколько иная. Короткое путешествие по Нижней Бретани подарило мне несколько великих легенд, в которых кельтский дух проявился наиболее ярко. Множество старинных преданий сохранились в своем первозданном виде в народной памяти. Некоторые из них были до неузнаваемости переработаны нормандскими и французскими труверами или церковниками. Судьба множества замечательных персонажей, общих для мифологии гэлов, кимров и бретонцев, в средневековой поэзии была подобна судьбе великого чародея Мерлина. Фея Вивиан, желая заполучить его, обернула девять раз вокруг его тела гирлянду из цветов и произнесла магическую формулу, которую маг сам открыл ей. И Мерлин уснул глубоким сном, чтобы больше никогда не проснуться. Но когда прикасаешься к бретонской земле, древность оживает и просыпаются ее создания. Они восстают во всем цвете своего могущества, необузданного и мистического, их чувства так же сильны, и иногда они припоминают свои вечные предсказания, сделанные для потомков. Нам остается лишь добавить, что народные песни Нижней Бретани, все еще живые в этих краях, были тщательно и благоговейно собраны М. Лузелем и опубликованы в сборниках Гверзиу и Сониу . Эти сборники подобны последним вздохам кельтской души, рассказывающей о своих мечтах. [33]