Однако мы соединили поплавки солидными поперечными балками, а вскоре уже строили просторную каюту. "Аркадянин Монкриф" начал напоминать судно. Однажды утром Мортимор Баркер привез съемочную группу, и они отсняли материал в стиле непотопляемого оптимизма, для чего Стренг героически позировал в недостроенной рубке.
Впоследствии Стренг заявил:
- Эти поперечные балки мне не нравятся.
Мы втиснулись в каюту, и он проверил качество работ - с недавних пор он завел такую привычку, весьма неприятную. Я открыл водонепроницаемый люк, который пел в крошечную носовую каюту, приспособленную для отдыха, и осмотрел поперечную балку. Массивная балка проходила под передней переборкой и была сделана из привозной твердой древесины.
- По-моему, отличные балки, - кратко резюмировал я.
- Но они примут на себя всю нагрузку от волн, - объявил Стренг. - Этот катамаран ни черта не скрепляет, кроме них. Сделай их многослойными.
- Как-то уже поздновато, Ральф, - негромко заметил я.
- Знаешь что? - прогремел он, и мне сразу стало тесно в одной каюте с этим верзилой. - На кон, черт побери, поставлена моя жизнь. Ты установишь многослойные поперечные балки или ищи другого капитана. Я не намерен плыть вокруг света на развалюхе.
Понятно, он нервничал. Понятно, что он нервничал больше любого из нас. Но его претензии могли задержать нас не на один день и выбить из графика.
Однако Ральф уперся. В конце концов я пожал плечами и велел бригадиру начать разборку кабины.
В результате нам пришлось увеличить темп, и я начал терять счет дням. Несколько раз в день являлась Сюзанна и подвергала меня принудительному кормлению кофе и белковыми фрикадельками - у меня развилось извращенное пристрастие к этим долгожующимся комочкам, закупленным в качестве долговременного запаса для Стренга.
Сюзанна рассказывала мне о продолжающемся конфликте между Риверсайдом и Организацией.
- Я начинаю беспокоиться, Кев, - сказала она однажды. - Уже были случаи вандализма.
- Например? - рассеянно спросил я, работая с электрической отверткой.
- Например, зверские изнасилования прекрасных невинных блондинок по имени Сюзанна.
- Ай-ай-ай, - кажется, пробормотал я набитым латунными шурупами ртом. Потом смысл ее слов просочился в мой заполненный фока-штагами, кильсонами и спинакерами мозг. - Что? - вскричал я, чуть не проглотив шуруп.
- Например, в автомобиле Синклера Синглтона заткнули выходные воздушные отверстия, а еще глушили частоту дистанционного управления бронтомехами, ехидно ответила Сюзанна. - Ты что, Монкриф, оглох?
- А известно, кто так развлекается?
- Организации - нет, а в поселке, конечно, все знают. Опять эти, как их, Свободолюбивые граждане.
После таких разговоров я стал на всякий случай выставлять по ночам сторожа. Спонсором проекта выступала Организация, и мне уже приходилось слышать ворчание в свой адрес, так что можно было всего ожидать.
Мы практически ничего не знали о том, что творится в других районах. Как высказался однажды вечером Стренг, когда телегазета находится в руках Организации, а личные поездки стали редки из-за уменьшения доходов, в мире может происходить все что угодно.
- Впрочем, - добавил он, - какого черта нам переживать из-за вещей, на которые мы все равно не можем повлиять? Вся эта мура из телегазеты, всякие новости с другого края Сектора - они не имеют никакого смысла. Они меня не касаются. Важно только то, что влияет на мои решения, и те новости, которые касаются лично меня. Если новость не попадает в эту категорию, я просто не желаю о ней знать.
В тот раз с нами был его преподобие.
- Ральф, - сказал он, - ты ужасный эгоист. Неужели ты, например, не чувствуешь сожаления, услышав о катастрофе космического корабля?
Стренг улыбнулся.
- Какое еще сожаление? Погибшие не имеют ко мне никакого отношения. Вообще, какова цель подобных передач? Огорчить меня? Если так, то, спасибо, не надо. С какой стати средства массовой информации будут диктовать, что я должен чувствовать! Да, Энрико, я эгоист. Но разве плохо, что я беспокоюсь о себе? Мы все это делаем.
- Но лишь ты признаешь это, - улыбнулся Бателли, цитируя одно из высказываний Стренга.
В этой дискуссии вновь мелькнул старый Ральф Стренг, которого мы знали и к которому привыкли. Но он беспокоил меня все больше и больше.
Он повадился приходить в мастерскую, горя желанием помочь, хотя в основном мешал. Чтобы заставить его сидеть спокойно, мы находили какие-нибудь мелкие поручения, на которые он тратил не один час, стремясь все довести до совершенства. Он снимал рубашку и терпеливо шлифовал руль, стараясь достичь идеальной закругленности и гладкости, которые удовлетворили бы в нем некоего внутреннего художника. Обычно гидродинамическая эффективность получаемой формы никого не волновала; она не была решающим фактором.
Но только не для Стренга.
Большой скандал разразился, если не ошибаюсь, в четверг.
- Послушай, Монкриф, мы ни за что не закончим этот идиотский катамаран к сроку! - выкрикнул он, сжимая в руке измочаленную наждачную бумагу. Пот ручьями стекал по его грязному лицу.
- Убирайся отсюда к черту, - огрызнулся я, - и не действуй мне на нервы. Постройка катамарана - не твоя забота.
Он продолжал нарочито спокойно:
- Я все равно собирался сказать тебе, Монкриф, так скажу сейчас. Я всерьез недоволен катамараном. Во-первых, запланированная тобой парусная площадь слишком велика. Я рискую опрокинуться. Нужно или уменьшить ее, или расставить пошире поплавки. Объясни мне, как, по-твоему, я смогу вернуть его в нормальное положение, если он действительно перевернется?
- Побойся Бога, Ральф, ты же знаешь, как ведут себя катамараны. Если они опрокидываются, их уже не поднимешь. Тут ни ты, ни я ничего не сможем поделать.
- И ты так спокойно об этом говоришь? О том, что я обречен из-за выбранной тобой конструкции?
- Когда ты соглашался, ты знал, что поплывешь на катамаране. Постарайся уж как-нибудь не опрокидывать его, только и всего.
- Я хочу, чтобы ты установил на топе мачты антигравитационное устройство, Монкриф. Тогда, если он кувырнется, я смогу поднять его.
- Но мачта уже готова! Для того чтобы она могла нести дополнительную нагрузку, нужно делать новую мачту. Придется перепроектировать всю оснастку! Мы потеряем много времени. Это сумасшествие, Стренг!
- Желание остаться в живых - не сумасшествие, - спокойно сказал он. Это первичный инстинкт. Ни тебе, Монкриф, ни кому другому не удастся меня убить.
После нескольких стаканов скотча в "Клубе" мы с Сюзанной прошлись по главной улице поселка к причалу. Ночь была теплая, но пасмурная; на небе находились три луны, но они спрятались за облаками. Пробираясь с прекрасной девушкой по улицам в непривычной темноте, я чувствовал себя немного заговорщиком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
