И я задержала дыхание, чтобы понизить участившийся пульс.
Я никогда не умела заставить себя не думать о том, о чем хочется думать сильнее всего. Предлагая своему разуму другие темы и сложные задачи, я каждый раз приходила к желанию разделить этот десерт с Олавом.
Мозг лихорадочно перебирал события ушедшего дня, пытаясь расслабиться. И вдруг я вспомнила о той истории, которая потрясла меня утром. Истории о вампире-младенце и его смертной матери.
— Наши скучные разговоры рассердили юную леди? — обманчиво тихий голос Аргия прозвучал для меня набатом. Он несколько раз бросал на меня будто случайные взгляды. А я гадала, мог ли он отдать приказ убить людей в машине делегации. Совсем ребенок — твердили мои глубоко спрятанные в душе материнские чувства.
Но дети могут быть чудовищно жестоки.
— Простите, нет. Я задумалась о книге, которую обнаружила сегодня в библиотеке мейстера.
Олав с легким удивлением посмотрел на меня, медленно улыбнувшись одним уголком рта.
Дурачок, он решил, что я, держа его за руку, перебираю в памяти описания постельных сцен Абернати.
— Надеюсь, мой вопрос не будет бестактным, я только изучаю ваш вид. Вы слышали о Рудольфе Дантесе?
— О-о-охотник. — Протянул Аргий. — Он убил Эгмону, мое глупое дитя.
— Она была бесполезным куском плоти. Ты должен его поблагодарить. — Энгус оттолкнул руку кормилицы и взмахнул белоснежной салфеткой, чтобы утереть испачканный рот.
— Его мемуары не были закончены, возможно, вы знаете, что с ним стало?
— Он умер. Это происходит с людьми. — Салфетка отправилась на стол, превращая убранство в неряшливое побоище со следами крови и развороченного десерта.
— Разве это не тот Дантес, который вынюхивал при дворе Лиама? И как это часто бывает с охотниками, его обратили. — Скучающий тон Аргия не совпадал с его пристальным взглядом, обращенным к мейстеру. — Леонард, ты же раньше служил Лиаму, и должен был о нем слышать.
— Так значит он стал одним из вас? Он жив? — О, как я хотела бы с ним познакомиться.
— Обращенные насильно обычно не выживают. Они убивают себя или не питаются, что одно и то же. — Кармайкл ответил на мой вопрос со вздохом сожаления, потому что, похоже, знал мой следующий вопрос.
— А младенец, обращенный в вампира?
— Такие ошибки случаются, и как правило по вине родителей. Исход всегда один. Младенец после смерти родителя погибает. Его находят люди, и он попадает под солнце, где смерть для малыша наступает меньше, чем за минуту.
Я мысленно поставила себе крестик, расспросить Кармайкла позже о судьбе Рудольфа Дантеса, но меня отвлек Аргий.
— Я слышал, что до правила Гару, по которому мы не обращаем больше детей, некоторые вампиры создавали младенцев, чтобы утолить свою жажду материнства. Привязанность к таким питомцам заканчивалась, когда хозяину надоедало играть в дочки-матери. И Гару создал правило как раз для того, чтобы прекратить эти бессмысленные беспорядочные жертвы. Мы же не варвары.
Поняв вдруг, что я все еще держу Олава за руку, я отпустила его и, поправив прядь волос на груди, сказала:
— Этот Гару похоже мыслил в духе философии объединения.
— Да, его, кстати, убили люди.
Аргий встал и смахнул невидимую пылинку с рубашки. На лацкане его блейзера рядом с металлической пуговицей было маленькое пятно крови.
— Спасибо за ужин. Энгус?
— Как насчет небольшой охоты? — Кармайкл поспешил встать. — Дух соревнований не покинул вас с годами?
— Мы не настолько стары, Леонард. — Бровь Аргия приподнялась.
— Это зависит от того, что на кону. Мне надоела спортивная беготня. — Энгус встал, и женщина поспешила убраться. Она засеменила на кухню, и я с трудом подавила в себе стадный инстинкт следовать за ней. Я не пища и имею право участвовать в разговоре.
Олав тоже встал и принялся убирать со стола, жестом показав мне, что справится один.
Мне нужно было помочь Кармайклу поговорить с Энгусом, который хотел сменить тему охоты. Я с силой надавила на порез на своей руке под столом, чтобы незаметно пустить кровь, и вновь разжечь их аппетит.
— Какая награда вам по душе? — услышала я свой собственный голос. Боже, я зря пила вино за ужином, я слишком осмелела.
— Хочешь предложить бокал своей крови? — Прожигая во мне отверстие острым взглядом, с вызовом сказал Аргий.
— Это исключено… — Вмешался Кармайкл, но я уже не могла отступить. Мейстер обязан поговорить с Энгусом наедине, я бы дала за это и два стакана. Главное, не думать о том, как отдавать такой приз.
— Я согласна, если такая награда устроит и Верховного тимарха, а я получу голову оленя.
Энгус на этот раз посмотрел на меня с интересом и произнес:
— Это неожиданно кровожадно для юной девушки, которая минуту назад рыдала над покусанным младенцем. Кажется, в вашем лесу недавно появился молодняк. Мы сможем выследить самку с олененком, Леонард? — его глаза смотрели сквозь стол, туда, где должна была быть моя кровоточащая рука. Он принял приглашение поговорить.
— Это большой лес, найдем олененка. Нам стоит разбиться на пары, так быстрее, и мы точно успеем до рассвета. — Кармайклу явно не нравился приз, но он понимал, что этот шанс нельзя упустить. — Олав, знает лес лучше меня. Будет честным, если он отправится с Аргием. А я пойду с Владыкой.
— А что делать мне? — неуверенно в полголоса спросила я.
— Виктор составит тебе компанию, сегодня они в лесу у поместья. Там и начнем нашу охоту.
— Кто бы ни победил, надеюсь, мы все получим желаемое. — Аргий, впечатывая шаг, покинул зал с охраной, и я направилась к выходу вместе с остальными.
Глава 14. Охота
Мне было жалко животное, которое убьют ради аудиенции с Владыкой вампиров. Но я понимала, что убийство оленя произойдет в лесу так или иначе, и я его не увижу. Эта мысль, как алиби, заглушала голос моей стенающей совести.
Когда мы пересекли границы поместья и вступили в густой еловый лес, меня охватил запоздалый страх. Я, впервые после приезда сюда, останусь наедине с другими вампирами, с теми, кому я не могу доверить свою жизнь. И рядом не будет Олава и Кармайкла. Я должна довериться Виктору. Если мейстер доверяет ему, значит, он не причинит мне вреда. Но мой пессимистичный внутренний голос точил изнутри: остаться в лесу с Витей и двумя незнакомыми помощниками тимарха — это очень-очень плохая идея. Но события разворачивались слишком быстро, чтобы я могла придумать другой план или обговорить свои опасения с мейстером.
Видя мое замешательство, Олав подхватил меня на руки, велев схватиться за его плечо, и мы ускорились. Уже через несколько минут, после
