Когда наступил вечер, до монастыря Святого Иеронима все еще оставалось шесть-семь миль. Они устроили привал, немного поели из оставшихся припасов и допили вино, разведя его водой.
– Дальше, наверное, идти будет все опаснее, – боязливо сказала Фьяметта. – Сеньор Ферранте, уж конечно, выставит дозорных вокруг монастыря.
– Но вы же говорили, что у него не хватало людей?
– Сначала их у него было всего пятьдесят. Возможно, он вызвал из Лозимо еще конников, но пешие его солдаты никак не могли сюда добраться. И ему нужно оставить отряд в городе.
– Значит, разумнее всего нам попытаться проникнуть в монастырь сегодня ночью. Если мы не видим их, то и они нас не видят.
– Не знаю… В восточной стене монастыря возле леса есть боковая дверь. По-моему, нам лучше попробовать там. За главными воротами следят, конечно, строже. Можно пройти кружным путем через овечье пастбище и виноградники.
– Ну так ведите!
– Да, но я не знаю, когда свернуть с дороги. Чем позднее, тем лучше, но…
Тейр понюхал воздух:
– Думается, пока еще не надо, Я не чую запаха лагерных костров.
– А!
Они устало побрели вперед. Справа за деревьями темной бездной простиралось озеро. Крестьянские домики слева были погружены во тьму и жуткую тишину. В камышах по берегу квакали лягушки. Остывающий воздух обрел липкую влажность. Старый мерин начал беспокоиться и упираться, так что Тейру приходилось тащить его за повод. Фьяметта спешилась. Ноги у нее подгибались. Нет, плыть на лодке было куда легче! Время от времени она нюхала воздух, и они с Тейром внезапно остановились, как по уговору.
– Жареная баранина, – шепнул Тейр. – На юге. Откуда дует ветер.
– Да, я тоже заметила. – Она заколебалась. – Вон та каменная стенка – ограда дальнего монастырского овечьего пастбища. Значит, мы уже близко. Но как нам пробраться через лес с этим глупым конягой?
– Оставим его на пастбище, – предложил Тейр. – Ему тут будет хорошо. И никто в здравом уме на него не польстится, чтобы ездить верхом, А солдаты есть его не станут, пока им хватает овец.
Вероятно, Тейр так же устал тащить одра, как тот устал, что его тащат. Но мысль была дельной. Вглядываясь, вслушиваясь, Фьяметта увела их с дороги в низину, затененную дубами. Стенка оказалась Тейру по пояс, но он сделал ее еще ниже, бесшумно сняв два верхних ряда камней. Наконец им удалось заставить упирающегося мерина переступить через нее. Фьяметта сняла уздечку с поводьями и запихнула ее во вьюк Тейра, который он затем вскинул себе на спину. Мерин отошел, подозрительно обнюхивая ощипанную овцами траву. Фьяметта почувствовала, что стала куда более незаметной.
Пригибаясь, она повела Тейра вверх на холм и вокруг широкого пастбища. Выглянув из-за каменной глыбы, Тейр молча указал на низинку в дальнем конце. Там в оранжевых отблесках костра двигались мужские силуэты, ветер доносил голоса вместе с запахом дыма. Солдаты Ферранте ужинали краденой святой бараниной.
Только чуть зашуршав, Фьяметта и Тейр перелезли через следующую стенку и скрылись в винограднике. По нему они добрались до леса, который Фьяметта обошла с востока по верху склона. Как ни осторожно они ступали по бурьяну, их шаги отдавались у нее в ушах свистом серпов. Наконец она решила, что пора свернуть под деревья, надеясь выйти к боковой двери в стене монастыря. Она вглядывалась в густую тень под ветвями с глубокой тревогой. Около монастырской стены, конечно же, должно быть больше солдат! Тейр, перебрав несколько сухих сучьев, выбрал толстую обломившуюся ветку, в которой сохранилось еще достаточно сока, чтобы она не переломилась при первом же ударе. «Пресвятая Дева! Почему я не убежала на север, пока могла?» Ухватив Тейра за свободную руку, Фьяметта скользнула с ним в лес.
Глава 7
Все шло хорошо, пока они не споткнулись о спящего солдата.
Он лежал на земле, завернувшись в серое одеяло, и в тусклом свете луны походил на обломок упавшего стола. Он был поставлен следить за тем местом, куда направлялась Фьяметта – за ложбиной на опушке леса, откуда было хорошо видно поле по ту сторону ворот. На каменной стене над маленькой дверью ярко горели два фонаря, отбрасывая полукружье света на зеленую траву. Несомненно, вход охраняли люди, остерегавшиеся ночного нападения. Фьяметта вся сосредоточилась на своей цели, которая была так близка, сулила столько надежды и, слава Богу, оказалась такой достижимой, и мысленно уже бежала по зеленому дерну. Она даже не смотрела под ноги, пока ствол, на который она нарочно наступила, чтобы получше видеть, не продавился, судорожно не дернулся, и не вскочил, изрыгая проклятия. Она отпрянула с криком ужаса. В ушах болезненно отдался свист извлекаемого из ножен меча.
Перед ее глазами поплыли образы бойни на пиру: сверкающий металл, вонзающийся в плоть.
Тейр сбросил вьюк и встал между Фьяметтой и солдатом, крепко сжимая сук в правой руке. Солдат во всю силу своих легких завопил «Лозимо! Лозимо!» и рубанул Тейра по шее. Тейр подставил сук, и лезвие застряло в нем. Он чуть было не вырвал меч из рук солдата, но тут наполовину перерубленный сук переломился. Тейр поднырнул под меч и ухватил обеими руками запястье правой руки солдата с мечом.
Солдат продолжал звать на помощь. Видимо, где-то близко были его товарищи. Тейр молча боролся с ним, стараясь боднуть разинутый рот. Оба натужно кряхтели, пытаясь взять верх, и тут из укрытия на опушке в нескольких сотнях шагов к югу выскочил второй солдат. Он держал арбалет, взводя его на бегу. Зубцы механизма потрескивали, будто кости. Он остановился на расстоянии верного выстрела и заложил в желоб короткую толстую стрелу, металлически блеснувшую в тусклом свете. Он прицелился в Тейра, выжидая, чтобы не попасть в товарища. Тейр обернулся на предостерегающий крик Фьяметты, увидел арбалет и извернулся, подставляя под него противника.
Арбалетчик был волосат – курчавая шапка волос, густая, вьющаяся черная борода. В ее гущине блеснули зубы – он оскалился, прицеливаясь снова. Фьяметта ничего не могла придумать, и вдруг ее осенило – она ведь может поджечь его бороду! Он кружил вокруг борющихся, выжидая подходящее мгновение, и Фьяметта начала творить привычное домашнее заклинание, сощурив глаза, стиснув руки, чтобы перебороть страх.
В ушах у нее зазвучал голос отца: «Нет, Фьяметта! Это грех!» Рот у нее полуоткрылся, – она стремительно обернулась, но ничего не увидела, никакой сгустившейся из дыма фигуры.
С земли перед арбалетчиком взметнулись листья, пыль, комочки грязи, обломки веток и превратились в мужскую фигуру. Лесной мусор, гниющие останки старого бука сложились в ноги, тунику со сборчатыми складками, большой головной убор… Батюшка! С растерянным воплем арбалетчик попятился, и пущенная стрела унеслась в лес.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
