Но Бенсон душевно болен, — Рейнджер прохаживался по комнате. — Добиться признания от него невозможно. Зато все, что касается деятельности отравителей, известно Хеннесу. По крайней мере, он сможет рассказать, где именно на Астероидах мы сможем отыскать остальных. И о том, где спрятаны запасы яда. Ему многое известно.
— Ничего я тебе не скажу, — прищурился Хеннес. — Нечего мне тебе рассказывать. А если вы нас с Бенсоном пристрелите, то что вы этим докажете?
— А ты заговоришь, если я, Космический Рейнджер, пообещаю тебе жизнь?
— А кто тебе поверит? Я все сказал. Я — невиновен. Убийством ты делу не поможешь.
— Ты понимаешь, что отказываясь говорить, обрекаешь на смерть миллионы мужчин, женщин и детей?
Хеннес скривился.
— Ладно, — вздохнул Рейнджер. — Я вам расскажу, как действует изобретенный Бенсоном яд. Он попадает в желудок и моментально всасывается. Происходит паралич грудной клетки, через пять минут наступает удушье. Но это в случае, когда яд попал в желудок.
Он достал из кармана маленькую стеклянную палочку, открыл заборник и извлек несколько капель липкой влаги из выемки на палочку.
— Но, — продолжил он, — все происходит иначе, когда яд попадает на губы. Тогда он действует медленней. Макиан, послушайте, — неожиданно обратился он к тому, — вот перед вами сидит человек, который вас предал, использовал вашу ферму, чтобы отравлять людей и хотел уничтожить весь синдикат. Свяжите его.
Рейнджер кинул ему ремни.
С криком давно сдерживаемой злобы Макиан ринулся к Хеннесу. На мгновение к нему вернулись силы, и Хеннес не смог оказать ни малейшего сопротивления.
Макиан отошел в сторону. Руки Хеннеса были заломлены за спину и привязаны к стулу.
— После того, как ты все расскажешь, я прибью тебя собственными руками — пообещал ему Макиан, садясь.
Рейнджер обошел стол и приблизился к Хеннесу, держа в вытянутой руке смазанную ядом палочку. Хеннес дернулся в сторону. На другом конце стола Бенсон отчаянно пытался что-то промычать, но Бигмен энергично призвал его к порядку.
Рейнджер оттянул к низу губу Хеннеса и поднес палочку к его зубам.
— Думаю, у тебя есть минут десять. Но если ты согласишься говорить, я уберу палочку и позволю тебе прополоскать рот. Иначе яд начнет действовать. Тебе станет все труднее дышать, тебе станет больно дышать, но умрешь ты только через час. И, далее если ты умрешь, ничего ты этим не добьешься — у нас в запасе есть еще Бенсон, а на него зрелище твоей кончины произведет неизгладимое впечатление.
Хеннес покрылся испариной, в горле у него что-то забулькало.
Рейнджер спокойно ждал развития событий.
— Я буду, буду говорить! — заорал Хеннес, — уберите это! Уберите!
— Ну что же, записывайте, доктор Сильвер!
С Дэвидом Старром доктор Сильвер встретился дня через три. Все это время он мало спал и сильно утомился, но это не помешало ему отнестись к гостю со всем радушием. Бигмен, все это время не покидавший Сильвера, был не менее эмоционален в проявлении своих чувств.
— Все прошло отлично! — сообщил Сильвер. — Точно по плану. Но вы, наверное, уже слышали?
— Да, — улыбнулся Дэвид. — Рейнджер мне рассказал.
— Вы с ним виделись?
— Только мельком.
— Он исчез почти немедленно. В отчете я его не упомянул, зная, что должен бы, но это ставит меня в дурацкое положение. Ну ничего, у меня есть свидетели: Бигмен и Макиан.
— И я, — отметил Дэвид.
— Да, разумеется. В общем, все хорошо. Мы отыскали запасы яда, поймали сообщников на Астероидах… Да, вот что — оказалось, что эксперименты Бенсона с марсианской растительностью чуть ли не революционны! Похоже, его результатами можно воспользоваться, чтобы получить целые серии новых антибиотиков! Если бы этот безумец занялся чисто научной деятельностью, то, похоже, стал бы действительно великим человеком. Как странно… Хорошо хоть Хеннес остановил его своим признанием.
— Так и было рассчитано. Космический Рейнджер тщательно спланировал всю операцию.
— Ну конечно. Хотя кто может противостоять угрозе отравления? Хеннесу ничего не оставалось. Да, кстати, а если бы он оказался невиновен? Рейнджер рисковал.
— Ничуть. Яда там не было, и Бенсон это отлично знал. Что же, вы думаете он стал бы хранить такую улику у себя в лаборатории?
— Но слизь на стеклянной палочке…
— … была просто желатином. Бенсон бы догадался. Поэтому Рейнджер и попросил Бигмена заткнуть тому рот — чтобы не предупредил Хеннеса. Впрочем, Хеннес мог бы и сам сообразить.
— Опять я остался в дураках… — уныло прокомментировал Сильвер.
Он огорченно потер подбородок, распрощался и отправился спать.
Дэвид повернулся к Бигмену.
— Что собираешься делать, приятель?
— Доктор Сильвер предложил мне постоянное место при Совете Науки. Но я не думаю, что соглашусь.
— Почему?
— Знаете, мистер Старр, я с вами уже имел дело, так что предпочту и дальше сотрудничать с вами.
— Но я возвращаюсь на Землю…
Они были одни в комнате, но Бигмен все равно обернулся через плечо и только после этого заговорил.
— А мне кажется, что ты отправишься в какое-нибудь совсем другое место, Рейнджер!
— Что?!
— А то. Я раскусил тебя сразу, едва ты ввалился весь в дыму и пламени. Потому и подыграл тебе, когда ты принялся обвинять меня во всех смертных грехах. — Лицо Бигмена расплылось в грандиозной улыбке.
— Ты соображаешь, что говоришь?
— Вполне. Лица я видеть не мог, комбинезона тоже, но сапоги видел, да и фигура такая же.
— Просто совпадение.
— Ну да. Рисунок на сапогах я не разглядел, зато разглядел цвета. Понимаешь, ты — единственный фермач, додумавшийся до такой глупости как черно-белые сапоги.
— Твоя взяла, — расхохотался Дэвид. — Так ты что, в самом деле хочешь болтаться по космосу вместе со мной?
— Почту за честь, — серьезно поклонился Бигмен. Дэвид протянул ему руку и рукопожатие скрепило договор.
— Ну что же, — улыбнулся Дэвид. — Значит, вместе — всегда и везде.
ЛАККИ СТАРР И ПИРАТЫ С АСТЕРОИДОВ
Lucky Starr and the pirates of asteroids
1. Обреченный корабль
Пятнадцать минут до старта. Космический корабль «Атлас», озаренный светом Земли, отполированно сиял на фоне ночного лунного неба. Обтекаемый нос корабля, казалось, был нацелен в пучины космоса. Бесплотный вакуум леденил его обшивку, а вокруг, до самого горизонта, одна лишь мертвая пемза лежала в лунной пыли. В отсеках «Атласа» царило безмолвие. На борту корабля не было ни души.
