Теперь ему нет нужды жениться на ней из-за денег. Она его больше не интересует — ни как любимая женщина, ни как богатая наследница.
И все же Олетта, спускаясь к завтраку, надеялась, что с утра настроение герцога изменится и он хотя бы потребует от нее объяснений по поводу ее предыдущего визита в Гор. Но герцога в столовой не оказалось, хотя там собрались абсолютно все гости, даже пожилые леди, которые могли только наблюдать за охотой.
День выдался великолепный. Небо было чистое; воздух переливался от легкого морозца. Впрочем, Олетта подумала, что скоро может упасть туман.
Теперь она видела герцога в его другой ипостаси — отличным хозяином. Она знала, что он приказал егерям организовать все в точности, как было при отце, но внес от себя кое-какие поправки, заботясь в основном о том, чтобы создать для принца наиболее выгодные условия.
Было очевидно, что его королевское высочество наслаждается происходящим. Накануне за ужином Олетта заметила, что он смеялся в ответ на все, что говорили ему две сидевшие рядом красивые леди, а на верный признак скуки — барабанящие по столу пальцы — не было и намека. Утром он уже подстрелил фазана и был полон надежды подстрелить еще по меньшей мере трех после обеда.
На первых двух поездках птиц было множество, но последняя, как объяснил Олетте отец, стала бы настоящим испытанием для самого опытного стрелка.
— Никогда не видел, чтобы фазаны летали так высоко, — с удовольствием говорил полковник, — а у меня ведь очень хорошая позиция.
Еще до рассвета охотники заняли свои места, и принц, как всегда, самое выгодное.
Полковник Эшерст и Олетта вышли на опушку, срезав угол, и заметили неподалеку помост.
— Здесь расположится наш хозяин, — пояснил полковник. — В этом месте птицы поднимаются очень высоко, так что сегодня будет известно, такой ли герцог хороший стрелок, каким был его отец.
Они прошли еще немного, и полковник указал на шест, обозначающий их позицию. Заряжающий зарядил первое ружье, вручил полковнику, потом зарядил второе. Мелькнула птица, но полковник хоть и поднял ружье, стрелять не стал, так как она пролетела слишком далеко.
Заряжающий сказал:
— Прошу прощения, сэр, но у нас маловато патронов. Я только сейчас это заметил.
Полковник нахмурился.
— Как вы невнимательны! — заметил он. — А я-то надеялся пострелять вволю!
— Еще раз прошу простить меня, сэр, — сказал заряжающий. — Если хотите, я могу попросить у его светлости еще патронов.
Поколебавшись, полковник произнес:
— Олетта, сходи к герцогу и объясни, что случилось. Я не хочу остаться с одним-единственным ружьем, когда появится дичь.
— Конечно, батюшка.
Олетта пошла назад и увидела на центральной позиции герцога. С ружьем в руке он стоял спиной к деревьям, а заряжающий расположился чуть сзади. Герцог не видел Олетты, но когда она подошла ближе, повернул голову на звук шагов, взглянул на нее и сразу же отвернулся.
На какое-то мгновение Олетта потеряла дар речи. Только невероятным усилием воли она справилась с собой и пробормотала:
— Батюшка спрашивает… не могли бы вы… дать ему немного патронов? Он… у него их недостаточно.
— Разумеется, — холодно ответил герцог и повернулся к заряжающему: — Отнесите полковнику Эшерсту мою вторую сумку, Бартон.
Заряжающий аккуратно прислонил второе ружье герцога к дереву, поднял сумку с патронами и поспешно ушел.
Олетта не двигалась. Она понимала, что настал тот самый момент, которого она ждала, чтобы поговорить с герцогом наедине. Вот только начать оказалось очень трудно.
— Позвольте… мне объяснить… — еле слышно проговорила она.
В это время высоко над деревьями пролетел фазан. Герцог вскинул ружье и выстрелил. Птица летела очень быстро, и Олетта решила, что герцог промахнулся. Но тут ей почудился какой-то хруст за спиной, и она обернулась посмотреть, не упала ли птица в лес.
К своему удивлению, она увидела торчащее из кустов ружье. Сначала она не поверила собственным глазам, но, когда герцог прицелился в другого фазана, летевшего еще выше первого, Олетта вдруг поняла, что ствол ружья направлен прямо на него!
Без раздумий и колебаний она встала у него за спиной. Герцог отступил, чтобы выстрелить, споткнулся и едва не упал.
В то же мгновение раздался выстрел, громом прогремевший в ушах Олетты. Она почувствовала, как по шляпке и плотной накидке забарабанили дробинки, а потом в шею впилась боль, от которой она закричала.
— А вы везучая девушка! — сказал доктор, прикладывая к шее Олетты корпию. — Ваша служанка сказала, что в вашей накидке и шляпке застряло дюжины три дробинок, которые, к счастью, не смогли пробить ткань.
— Мне хватило и трех! — с отвращением произнесла Олетта.
— Не сомневаюсь, — заметил доктор. — Но я не понимаю, зачем использовать такую крупную дробь на фазаньей охоте.
Он посмотрел на дробинку, извлеченную из ранки и добавил совсем другим голосом:
— Если бы полный заряд такой дроби угодил в незащищенную голову, последствия могли бы быть самые серьезные.
— Вы хотите сказать, — с легкой дрожью в голосе произнесла Олетта, — что они… могли бы… убить человека?
— Ранение в голову всегда опасно, — ответил доктор, — потому что, как правило, бывает затронут мозг.
Олетта затаила дыхание.
Она поняла, кто прятался в кустах с ружьем и от кого ей удалось спасти герцога.
— В Горе уже много лет не помнят несчастных случаев на охоте, — говорил доктор. — Как жаль, что такое случилось на первой же охоте его светлости. Но слава Богу, все обошлось.
Он улыбнулся Олетте, словно извиняясь за то, что преуменьшает ту боль, которую она вытерпела, и продолжал:
— Плотная ткань, несомненно, спасла вас от куда более серьезного ранения. Как правило, подобные случаи имеют летальный исход.
Со слов доктора Олетта уже знала, что было после того, как она упала.
Герцог подхватил ее на руки и понес к повозке, которая должна была отвезти ружья назад в Гор. Олетта была слишком потрясена, и боль была слишком сильной, чтобы она могла говорить. И все же ей было невыразимо приятно вновь чувствовать себя рядом с ним и знать, что теперь он спасен.
«Спасен, — думала она сейчас, — спасен от своего дьявольски испорченного кузена, который, потерпев неудачу с книгами, попытался его убить».
— А теперь отдыхайте, — сказал доктор. — Если вы прислушаетесь к моим словам, мисс Эшерст, я посоветовал бы вам пропустить танцы, которые, как я понимаю, намечаются сегодня вечером. Пообедайте спокойно в гостиной или, еще лучше, прямо в постели.
Он взглянул на нее добрыми глазами и добавил:
— Я знаю, как нелегко в вашем возрасте не быть царицей бала, но шея у вас будет болеть еще по меньшей мере сутки. К тому же я опасаюсь за ваши нервы.
