— Абсолютно! — ответила Олетта и в доказательство привела рассказ герцога об оксфордском профессоре, любителе переплетного дела.
Мистер Бэрон согласился, что вряд ли тот стал бы уделять такое внимание подделкам.
— Как вы думаете, сколько герцог получит за них, если продаст? — спросила Олетта.
— Продаст! — воскликнул мистер Бэрон. — Неужели его светлость собирается лишить библиотеку Гора ее главнейших сокровищ?
Олетте стало стыдно.
Она говорила не подумав и с опозданием поняла, что не должна была обсуждать личные дела герцога даже с мистером Бэроном.
— Прошу вас, не упоминайте об этом при его светлости, — смущенно попросила она. — Видите ли, он сейчас в стесненных обстоятельствах и должен оплатить долги старого герцога да еще ремонт дома.
— Разорить такую коллекцию — настоящее преступление! — возразил мистер Бэрон.
Олетта не знала, что сказать. Она лишь взяла с мистера Бэрона обещание сохранить в тайне этот разговор. Оставалось только гадать, будет ли кто-нибудь еще убеждать герцога отказаться от продажи раритетов, которые она нашла.
Затем Олетта подумала, что, если он все же решится продать их, ее поверенным будет несложно их приобрести. Только тогда, разумеется, придется все рассказать отцу.
С самого приезда домой Олетту не оставляла мысль о том, что герцог — самый последний человек, которого можно было бы заподозрить в охоте за богатой невестой.
Когда, внезапно пришло ей в голову, он обнаружит, что предложил руку не дочери эксперта, а богатой наследнице, то может отказаться жениться на ней. Олетте показалось, что на нее вылили ведро холодной воды. Она вспомнила слова отца о том, что ни один приличный англичанин никогда на ней не женится. Она словно наяву слышала его голос, говорящий мрачно, но искренне:
— Ни один приличный англичанин…
Разделяет ли это мнение герцог?
Страх болью пронзил сердце Олетты.
Предположим… предположим, что, получив деньги на самые неотложные нужды, герцог откажется жениться на ней. Это казалось Олетте невероятным, совершенно невозможным, но страх все же рос в ней, подобно тучам на горизонте, и подступал все ближе.
«Что он скажет?» — подумала она, понимая, что это будет испытание не ее, а его любви.
«Все будет хорошо», — снова и снова убеждала себя Олетта — и опять вспоминала слова отца о том, что он никогда не женился бы на ее матери, если бы у нее уже тогда было состояние. Наверное, он все же преувеличивал. Отец и мать так любили друг друга… Невозможно представить, чтобы они не поженились. Но отец очень горд; Олетта помнила, к каким дипломатическим уверткам прибегала мать, когда хотела уговорить мужа купить что-либо на ее деньги.
Олетта не могла усидеть на месте. Обуреваемая тревожными мыслями, она беспокойно расхаживала по комнате, а вечером, уже улегшись в постель, долго не могла уснуть.
Только перед самым приездом отца она приняла решение. Правда, Олетта не могла его четко сформулировать, но суть была ей ясна: раз герцог любит ее, а она — герцога, надо во всем признаться отцу. Он очень рассердится, очень, но, Олетта не сомневалась, она докажет ему, что результат оправдал средства. Они любят друг друга, а значит, будут счастливы.
С другой стороны, она хорошо знала отца и понимала, что он может решить, будто Олетта пренебрегает его мнением, и тогда откажется ехать в Гор, а то и вообще запретит ей выходить замуж за герцога.
Полковник Эшерст всегда ревностно следил, чтобы все было именно так, как он задумал, и любое отступление от его планов воспринимал как личное оскорбление. Насколько все было бы проще, если бы она не только хотела выйти замуж за герцога, но ей некуда было бы деться от этого!
«Любовь важнее всего на свете», — утешала она себя, и надеялась, что герцог думает так же.
Все же у Олетты оставались сомнения, и когда отец вышел из кареты, поцеловал ее и произнес:
— У тебя взволнованный вид, дорогая моя. Что случилось?
Олетта вдруг поняла, что отвечать нельзя.
— Н-ничего, батюшка, — пробормотала она. — Я просто очень скучала по вам.
Приговор был подписан. Она солгала, и теперь оставалось лишь утверждать, что за время его отлучки ничего не произошло, а объяснения отложить до приезда в Гор.
К счастью, все мысли отца были только о предстоящем визите, и он не хотел говорить ни о чем другом.
— Наверное, ни один человек в мире не смог бы за такое короткое время купить столько платьев, как я, — похвастался он. — И еще я подумал, Олетта, что тебе захочется надеть украшения твоей матери, так что я забрал их из банка.
Олетта промолчала, а он продолжал:
— Конечно, тебе не следует надевать самые большие и дорогие из них, но бриллиантовое колье на твоей шее будет смотреться великолепно. И еще я захватил бирюзовый комплект, который прекрасно подходит к твоим глазам.
Слово «бирюзовый» заставило Олетту вспомнить о том, как Гарри Горинг пьггался ее подкупить. Она ничуть не сомневалась, что, поддавшись на эту приманку, никогда не увидела бы никаких украшений. Гарри Горинг в корне изменил ее отношение к драгоценностям, и поэтому Олетта быстро сказала:
— По-моему, батюшка, мне не стоит надевать украшения, которые не могут позволить себе другие девушки моего возраста. Я не хотела бы… чтобы герцог или его гости подумали, что я выставляю напоказ свое богатство.
При упоминании о герцоге ее голос дрогнул, но отец ничего не заметил.
— Возможно, ты и права, — отозвался полковник. — Ты, как твоя мать, всегда беспокоишься о чувствах других людей. Что ж, надень свой жемчуг, а остальные украшения мы возьмем с собой просто на всякий случай.
— Да, конечно, — послушно согласилась Олетта. Чтобы доставить отцу удовольствие, она осмотрела все платья, которые он купил. Шляпки показались ей чересчур вычурными; раньше она таких не носила. Та, в которой ей предстояло ехать, была отделана страусовыми перьями, другая, охотничья, — павлиньими. По словам отца, это был последний крик парижской моды.
— Я так и знала, — сказала Марта, верная своей привычке во всем находить недостатки. — Ваш отец не подумал о тех мелочах, которые вам понадобятся, но я купила несколько пар перчаток, вечерних туфелек и еще ботики для охоты.
— Я не сомневалась, Марта, что ты обо всем позаботишься, — улыбнулась Олетта. — Только не упоминай при отце, что ты была в Лондоне. Он огорчится, узнав, что забыл что-то важное.
Они выехали рано утром и добрались до Лондона с обычным комфортом, который обеспечил им мистер Аллен. Впрочем, это было ничто по сравнению с тем, что ожидало их в Паддингтоне.
Олетта не знала, что четвертый герцог Горлстонский, подобно прочим дворянам, принимал гостей с тем же размахом, что и его высочество в Сандрингеме. Поэтому она была потрясена, обнаружив, что на станции их ждет личный поезд герцога. Отец же ничуть не удивился.
