«У меня остался только один день», — с внезапной тревогой подумала Олетта.
Когда горничная вышла, она улеглась в постель, но уснуть не смогла. Она ворочалась с боку на бок, пытаясь представить, что почувствовал бы герцог, найди она Шекспира, и что сказал бы, если бы книга осталась ненайденной, а Олетта с отцом заявились бы к нему в гости.
Главный же вопрос заключался в том, захочет ли она сама, познакомившись с герцогом, принять его приглашение и приехать к нему как богатая наследница, спасительница Гора? Или она скажет «нет» и никогда больше его не увидит? Ответа Олетта не знала сама и только перебирала в голове разные варианты.
Внезапно в ее мысли вторглась еще одна, совсем о другом — словно подсказка каких-то потусторонних сил. За обедом, пока Гарри был занят едой, а не рассказами, Олетта все же успела поговорить с герцогом.
— Эта комната так красива, — заметила она, — а цвет стен прекрасно сочетается с красками ваших фамильных портретов.
— Мне тоже так кажется, — отозвался герцог. — Во всех комнатах этого дома мы сохранили цвета, выбранные Адамом, и результат, по-моему, получился превосходный.
— Я тоже считаю, что цветовая гамма имеет огромное значение, — согласилась Олетта. — Но в библиотеке… Я думаю, там нет украшения лучше, чем расставленные по порядку книжные переплеты.
Герцог с улыбкой кивнул и сказал:
— Я помню, как рассердился отец много лет назад, когда к нам приехал его старый приятель, профессор Оксфордского университета. Он на старости лет увлекся переплетным делом.
— Профессионально? — спросила Олетта.
— Уверяю вас, на работу его не взял бы никто, — отозвался герцог. — Результаты его трудов являли собой прискорбное зрелище; он переплел часть наших книг оранжевой кожей. Представляете? Помню, отец тогда чуть их не повыбрасывал.
Олетта рассмеялась. Гарри тут же вспомнил историю о человеке, который отделал свой дом в светло-зеленых тонах, и при одном взгляде на стены у гостей начиналась морская болезнь. Больше Олетта о рассказе герцога не вспоминала.
Но сейчас ей внезапно пришло в голову, что, поскольку друг старого герцога был ученым, он взялся бы переплетать только те книги, которые ему нравились!
Эта мысль была словно вспышка во тьме. Олетта неожиданно для себя села в постели. Минутой позже она зажгла свет и накинула пеньюар. Она понимала, что не заснет, пока не убедится в правильности своей догадки. До сих пор она просматривала только те книги, которые выглядели древними, а те, чьи переплеты были новее, размещались совсем в другой части библиотеки. Кроме того, Олетта вспомнила, как герцог сказал, что его отец интересовался книгами куда меньше деда. Все правильно. Ученый испытывает свои переплетные таланты на самых дорогих книгах из библиотеки Гора, а ее хозяин, которого интересует не столько содержание, сколько внешний вид книг, убирает их в какой-нибудь дальний угол и благополучно о них забывает.
«Я должна узнать наверняка, должна!» — сказала себе Олетта.
Она застегнула пеньюар — простенький, но очень красивый, из белого шелка, отделанного валансьенскими кружевами, с бархатными лентами и жемчужными пуговицами. В этом наряде и с распущенными волосами Олетта казалась юным ангелом, сошедшим с небес на радость простым смертным.
Впрочем, сейчас Олетта не думала о своей внешности. Она хотела лишь одного: узнать, не подвела ли ее интуиция, или «чутье», как она выражалась, и действительно ли книга, которую она разыскивала, стоит совсем в другом месте.
Олетта открыла дверь спальни. В коридоре горела пара светильников, при свете которых было нетрудно найти дорогу. Спускаясь на первый этаж, она заметила, что в холле тоже зажжены лампы. И только тут она увидела ночного сторожа, сидевшего у главного входа в мягком кожаном кресле.
Вместо того чтобы спуститься по главной лестнице, Олетта прошла еще немного по широкому коридору, в конце которого, как она знала, была еще одна лесенка, ведущая к библиотеке. Сторожа больше не попадались, и, спустившись по лестнице, она направилась в кабинет мистера Хэнзарда, надеясь взять там ключ от библиотеки.
Перед тем как переодеться к обеду, она заходила вернуть ключ и бессознательно заметила, что секретарь положил его не в ящик стола, а в гравированный серебряный ларец.
В кабинете было темно; но Олетта не стала закрывать дверь, и света из коридора ей хватило, чтобы разглядеть поблескивающий серебром ящичек. Она подняла его, открыла, сунула внутрь руку и нащупала ключ. Потом торопливо, спеша подтвердить свою догадку, пошла к библиотеке, открыла дверь и, оказавшись внутри, зажгла несколько ламп.
Вдруг ей пришло в голову, что библиотека огромна и ей понадобятся целые часы, чтобы среди тысяч книг найти несколько штук в переплете из оранжевой кожи. Потом Олетта сообразила, что раз старому герцогу так не нравился их переплет, он наверняка убрал их подальше, скорее всего на верхнюю полку, добраться до которой можно было только через балкон.
На балкон вела маленькая винтовая лестница. Олетта поднялась по ней и огляделась.
До сих пор у нее не нашлось времени осмотреть балкон, и только теперь она поняла, с каким знанием дела он устроен и сколько здесь интереснейших книг, которые, будь у нее время, она бы обязательно прочла. Но сейчас она торопилась найти то, за чем пришла, и какой-то внутренний голос подсказал ей, где нужно искать. Откинув голову, Олетта пошла вдоль стены, не отрывая глаз от верхней полки, и сердце ее подпрыгнуло, когда она увидела то, что высматривала.
Под самым потолком, там, где заканчивался балкон и начиналось длинное окно, сверкнуло оранжевое пятно. Дрожащими руками Олетта поспешно вытащила одну из книг. Неаккуратный переплет, сделанный не слишком умелым любителем, и впрямь оказался на редкость мерзкого цвета, но это было уже не важно. С неистово бьющимся сердцем Олетта открыла книгу, не зная еще, что внутри…
Какое-то мгновение она от волнения не могла разобрать ни строчки, буквы плясали у нее перед глазами. Потом в глазах прояснилось, и она поняла, что видит текст Библии.
Олетта поспешно пролистала книгу до первой страницы и с замиранием сердца обнаружила, что это женевский вариант Евангелия от Матфея, изданный Кристофером Бейкером в 1576 году. Несомненно, это был подлинный раритет, который не только взволновал бы весь ученый мир, но и принес бы герцогу огромные деньги, если бы он пожелал продать эту книгу.
Зажав Библию под мышкой, Олетта потянулась за другой книгой. Едва открыв ее, она поняла, что цель ее поисков достигнута. На титульном листе сборника шекспировских пьес стоял год их первого издания — 1623!
