Не помню название деревни, в которой внимание мое привлекла туча мух, кружившаяся над деревянной бочкой. Заглянув в бочку, я увидел в ней отрезанные мужские головы. Некоторые были с усами и бородами. Вокруг деревни мы нашли немало трупов расстрелянных крестьянок. После разговора с уцелевшими жителями у нас не осталось сомнений в том, что и здесь также оперировали латышские эсэсовцы, показавшие свое «мужество и неустрашимость» в расправах над беззащитным населением. Все остальное, творимое ими, кажется ничтожным по сравнению с той страшной бочкой и заживо сожженными в хате женщинами.
На такие же факты пришлось натолкнуться и в Псковской губернии со стороны эстонских эсэсовцев. Не удивительно, что все мужское население уходило в леса — в партизаны, чтобы оказывать хотя бы тайное сопротивление подобным отрядам, не будучи в силах справиться с ними другим путем.
В Риге на Московском форштадте гитлеровцы создали еврейское гетто, охрана и управление которого были также возложены на латышей. Не стоит распространяться о зверствах, которые там творились.
За «храбрые действия» латвийских частей СС генерал Бангерскис получил от Гитлера чин генерал-лейтенанта и немецкий железный крест.
В 1945 г. после окончания войны несколько тысяч русских власовцев, а также сам генерал Власов и генералы П. Н. Краснов, Шкуро, А. А. Малышкин, В. Ф. Жиленков, Г. Н. Трухин, Ф. И. Закутный, Д Е. Благовещенский и др. были насильно выданы английским командованием большевикам, но ни один эсэсовец не был выдан большевикам. В ответ на бесчинства латышских и эстонских эсэсовцев на российской территории генерал Власов сказал в редакции рижской газеты «Сегодня»: «Народы, которые хотят самостоятельности, должны сначала ее заслужить, а потом просить о ней…»
В. Балтиньш».
Ответ бывшего генерал-инспектора Латышского легиона Р. Бангерскиса не заставил себя долго ждать «Часовой» опубликовал его ответ, в котором генерал в четырех пунктах доказывает непричастность латышских формирований к жестокостям. В качестве Доказательства генерал говорит: «… Если в его повествовании есть доля правды, то эти ужасы не могли быть творимы латышскими полицейскими батальонами, ни латышскими легионерами», — т. е. этого не было, потому, что этого не могло быть никогда.
Далее генерал удивляется способностям Балтиньша проникать в районы, «кишевшие партизанами»: «… Невольно возникает вопрос, каким образом ему удавалось попасть в те места, где эти варварские действия происходили, причем немедленно же после их свершения. Для того чтобы попасть в прифронтовую полосу, необходимо было иметь специальное разрешение военных властей и нужны были средства сообщения, каковых латвийское учреждение, «командировавшее г. Балтиньша в Россию», дать ему не могло. К тому же глава б. Латвийского земского самоуправления генерал Д-с ничего о таковой миссии г. Балтиньша не знает, так же как и не знает о состоянии его в земском самоуправлении. В то время, когда все эти прифронтовые районы кишели партизанами, г. Балтиньш в 43–44 гг. свободно разъезжал по Витебской и Псковской губерниям…»
Неуклюжие попытки защитить имя Латышского легиона и обвинить Балтиньша во всех грехах понятны, ведь Бангерскис не просто латышский генерал, он еще и бывший полковник и командир 17-го Сибирского стрелкового полка Русской императорской армии, участник 1-й мировой, впоследствии командовал в армии адмирала Колчака дивизией, корпусом и армейской группой. Стыдно стало за своих подчиненных…
Эстонские полицейские формирования
По мере продвижения немецких войск, по всей Эстонии стали возникать местные органы самоуправления и полицейские части и подразделения, формировавшиеся из личного состава повстанческих отрялов. В отличие от Литвы и Латвии местные полицейские силы не проводили массовых репрессий против еврейского населения, и организация здесь погромов оказалась для СД невозможной.
Вновь созданный аппарат полиции безопасности и СД состоял из немецких служащих и бывших руководителей и сотрудников полиции Эстонии, кайтселиитчиков, бывших офицеров эстонской армии. Аппарат полиции безопасности и СД делился на две части: немецкую и эстонскую, которые для различия имели перед своим условным обозначением соответствующие литеры: эстонские — Б, немецкие — А. В компетенцию эстонской полиции входили: розыск и арест антифашистов, прочес лесных массивов во время антипартизанских операций, охрана заключенных в тюрьмах и лагерях военнопленных, охрана важных объектов, несение патрульной службы, конвоирование лиц, отправляемых на работу в Германию. В органах местного самоуправления была организована директория внутренних дел, в состав которой входили управление полиции и «Омакайтсе» (самозащиты). Самостоятельным органом в этом управлении была эстонская политическая полиция. Ее первым руководителем стал Роланд Лепик, являвшийся в июле-августе 1941 г. одним из организаторов Тартусского концентрационного лагеря. Осенью 1941 г. началось создание полицейских формирований, а в январе 1942 г. была объявлена первая добровольная мобилизация молодежи 18–25 лет. Мобилизуемые должны были отвечать всем требованиям приема в части СС. Из мобилизованных были созданы батальоны: Нарвский, Тартусский, Вильяндский и др. Командирами батальонов и рот являлись немецкие офицеры, а также бывшие офицеры эстонской армий. Командиром Нарвского батальона был назначен майор Иоханнес Соодла. Вильяндским батальоном командовал немецкий офицер оберлейтенант Вульф 36-м — эстонцы Рентер и Рииппалу (затем оберштурмбанфюрер СС).
К сентябрю 1941 г. было сформировано 6 эстонских охранных подразделений, получивших номера с 181-го по 186-й. Из них 187-й был финским, 188-й и 189-й русскими, остальные — эстонскими. В октябре 1942 г. были расформированы 183, 185 и 186-е охранные подразделения. Немецкий персонал был направлен на формирование русских остбатальонов (661, 662 и 663-го соответственно). Эстонцы были распределены по другим национальным подразделениям.
29 августа в Тарту была сформирована эстонская часть, более известная как «Эстонское охранное подразделение 181» («Estnische Sicherungsabteilung 181») под командованием майора Аугуста Васка. С 11 сентября батальон нес охрану железнодорожной ветки Нарва-Ямбург, в декабре был выдвинут на линию фронта.
182-й эстонский охранный батальон капитана Таммемяги был сформирован в г. Полтсамаа и придан 18-й немецкой армии. После гибели первого командира подразделение возглавляли капитаны Паас, Микумяги и Сооден.
183-й батальон полковника Стокеби был сформирован в Пярну и придан 18-й армии. В мае 1942 г. батальон был придан 183-й охранной дивизии и нес охрану штаба 251-го пехотного полка.
184-м батальоном руководил майор Элларм, 185-м — майор Эльянди.
Все эти подразделения в конце 1942 г. были переформированы в три восточных батальона — 658-й (капитан Альфонс Ребане, 200 человек), 659-й (капитан Сооден, 250 человек), 660-й (майор Элларм, 250 человек) и одну 657-ю восточную роту. Батальоны и рота находились в непосредственном подчинении немецкой армии (армейская группировка «Нарва») и принимали участие в боях против Красной Армии с мая 1942 г.
Немецким военным командованием неоднократно отмечались успехи 659-го остбатальона и его командира капитана (вскоре — майора) Альфонса Ребане. В марте 1944 г. батальон был придан 170-й немецкой пехотной дивизии и принимал участие в боях против советских частей.
Эстонские шуцманшафтбатальоны начали формироваться по территориальному принципу, и в их официальное наименование включалось название местности, где они были созданы (например «Эстонский шуцманшафтбатальон «Плескау»»). В мае 1943 г. слово «шуцманшафт» было заменено на «полицейский». В названия некоторых батальонов были добавлены литеры «F» («Ф» — фронт) «W» («В» — вахт), обозначавшие служебные функции подразделений. Первоначально было сформировано 5 батальонов: «Дорпат», «Пихква», «Феллин», «Полтсама» и «Плескау». Кроме них были созданы запасной и строительный батальоны. Всего за время войны в Эстонии было создано 26 батальонов «шумы» (номера с 29-го по 45-й, с 286-го по 293-й и 50-й) общей численностью 10 тыс. человек.
29-й полицейский батальон был расформирован в июне 1944 г., и его личный состав пошел на формирование 37-го и 38-го батальонов.
30-й батальон майора Эльянди был создан весной 1943 г. из членов «Омакайтсе» и принимал участие в Нарвском сражении. После него был отведен с передовой и нес охрану морского побережья. Батальон был расформирован в июне 1944 г.
31-й батальон майора Каска участвовал в антипартизанских операциях на эстонско-российской границе и также участвовал в «Битве европейских СС» под Нарвой. Расформирован в июне 1944 г., личный состав перешел в 37-й и 38-й батальоны.
