— Лорд Малборн, — тихо проговорил Гриффин Стил, и голос его был полон смертельной угрозы. — Предлагаю вам держать подобные оскорбительные мысли при себе, если, конечно, вы не хотите получить пулю в лоб.
У Джастин тревожно забилось сердце. Хотя некая сугубо женская и, несомненно, страдающая идиотизмом часть ее существа почувствовала себя польщенной — как же, за ее честь вступился такой мужчина, — им не хватало только дуэли. Ситуация и так была достаточно тяжелой, так что усугублять неприятности уж точно не следовало.
Она поспешно взяла Гриффина за руку. Сквозь плотную ткань сюртука чувствовались железные мышцы.
— Он не стоит этого, сэр. Прошу вас, отпустите его.
Гриффин не удосужился даже посмотреть на нее.
— Я не позволю распространять лживые слухи и оскорблять леди, Малборн. Ты меня понял? Изволь держать свои грязные мысли при себе.
— Да, да, я так и сделаю, — заныл Малборн. Его одутловатая физиономия стала красной до корней волос. — Отпусти меня, черт бы тебя побрал.
— Не раньше, чем ты извинишься перед леди, — сообщил Гриффин.
— Хорошо, как скажешь, — простонал виконт. — Примите мои извинения, мисс Брайтмор. Не могу понять, что со мной случилось. Вероятно, всему виной мгновенное помутнение рассудка. Прошу вас, забудьте все, что я вам наговорил.
Джастин скрипнула зубами. От нее не ускользнули ненависть и презрение в его глазах. Но протестовать или что-то объяснять не было никакого смысла. Ее репутация все равно безвозвратно погибла, так что хуже уже не будет. К чему ей неискренние извинения этого негодяя.
Но прежде чем она успела ответить, Гриффин крепче сжал пальцы, и мужчина снова застонал.
— Ты неправильно понял ситуацию, Малборн, — сказал Гриффин. — Леди зовут вовсе не мисс Брайтмор. Теперь она миссис Гриффин Стил.
— Выпейте, — сухо сказал Гриффин и протянул ей бокал с изрядной порцией бренди.
Она сморщилась и потерла рукой затылок, где в результате утренних событий образовался болезненный узел.
— Думаю, оттого, что я напьюсь, сегодняшняя катастрофа не станет менее полной и окончательной.
— Вы расслабитесь. И шок пройдет. — Он осторожно отвел ее руку от затылка. — У вас пальцы словно ледышки.
От прикосновения теплой мужской руки пульс Джастин стал чаще. Намного чаще. Покраснев, она высвободила руку.
— Спасибо за заботу, но со мной все в порядке.
Гриффин раздраженно прищурился. Ей уже был знаком этот взгляд. Она вызывала его появление, похоже, уже на регулярной основе. Он означал, что Стил намеревается стать упрямым, властным и начать раздавать приказы. За время, проведенное в его доме, Джастин успела понять: хозяин терпеть не может получать отказы.
— Ну хорошо, если вы так настаиваете, — проворчала она. Все равно он будет изводить ее, пока не добьется своего.
Взяв в руки тяжелый хрустальный стакан, она сделала осторожный глоток. Жидкость обожгла горло, но уже через несколько мгновений Джастин почувствовала бархатное тепло, которое начало распространяться из желудка по всему телу. Она бы ни за что не призналась Гриффину, но ей действительно стало легче.
Кивнув, она хотела вернуть ему стакан, но он удержал се руку. Последовала команда:
— До дна!
Она устремила на мужчину возмущенный взгляд, но почти сразу сдалась и попыталась допить ароматную жидкость. Результатом стало обожженное горло, слезящиеся глаза и тщетные попытки восстановить дыхание.
— Так-то лучше, — проворчал Гриффин.
Он взял пустой стакан, поставил его на стол, потом подвинул стул и сел прямо напротив Джастин, наблюдая, как она утирает слезы перчаткой.
Они уже вернулись в дом Гриффина, и он провел ее прямо в свой кабинет. Сделав ошеломляющее объявление, что Джастин — его жена, повергшее всех присутствующих в шок, Гриффин моментально начал действовать. Он ухватил неудачливого виконта за плечи, развернул спиной к себе и вытолкнул за дверь, после чего громогласно приказал еще не пришедшему в себя Фелпсу очистить комнату от нежелательных гостей.
Впрочем, указание можно было считать излишним, поскольку гости и сами уже торопились уйти.
Все, кроме таинственного графа Марцано. Он задумчиво смотрел на Джастин, словно пытался разгадать какую-то загадку. А она все еще стояла, словно громом пораженная, не в силах собраться с мыслями. Когда же наконец ей удалось привести себя кое-как в порядок, таинственный граф уже ушел, последовав за своими друзьями.
Затем Гриффин приказал девушкам разойтись по своим комнатам, а слугам — вернуться к работе. Томасу он велел запереть все двери и никого не пускать в дом, пока не получит его личное разрешение.
Отдав все необходимые распоряжения, Гриффин Стил снова взглянул на Джастин, пробормотал себе под нос что-то нелестное, взял ее под руку и вывел из комнаты. Где-то на полпути к ней вернулся дар речи, и девушка начала громко протестовать. Но Гриффин спокойно предложил помолчать и повел ее по коридорам и лестницам. Покосившись на его лицо, Джастин приняла разумное решение — молчать. Мужчина был в бешенстве, но она пока не могла решить, направлено это бешенство на нее или на пьяных хулиганов.
Его хватка была крепкой, но на удивление осторожной, и он вел ее по ступенькам с уверенностью, которой ей в этот момент не хватало. Мышцы ее ног, похоже, превратились в желе — вместе с мозгами, — потому что она все время спотыкалась, и в голове не было ни одной связной мысли. У двери в кухню стояла миссис Фелпс. Ее лицо выражало обеспокоенность. Гриффин тихо отдал несколько распоряжений. Джастин расслышала лишь последнее — чтобы их не беспокоили. Наконец они вошли в кабинет, и Гриффин закрыл дверь.
Сидя напротив, он внимательно осматривал Джастин, отчего она занервничала, несмотря на успокаивающий эффект бренди.
— Вам лучше? — спросил он.
— Да. Спасибо, мистер Стил.
Уголок его чувственного рта дернулся.
— Право же, дорогая, нет никакой необходимости обращаться к собственному мужу с такой официальностью.
В голове у Джастин сразу прояснилось. Она выпрямилась, сложила руки на коленях и устремила на Гриффина строгий взгляд. По крайней мере, она надеялась, что он действительно строгий.
— Что касается вашего возмутительного заявления, мистер Стил, я не понимаю, о чем вы думали? Ситуация и без того была достаточно сложной. Представить себе не могу, как…
Гриффин подался вперед, и его глаза стали черными, словно деготь, оставаясь холодными как лед, и Джастин испуганно замолчала.
— Хотелось бы мне знать, о чем думали вы? Как вам пришло в голову явиться в бордель? Могли бы подумать о своей безопасности и репутации. Боже мой, женщина! Как же можно быть такой идиоткой!
