На самом раннем этапе этой аферы, «за пять минут» до начала паники среди вкладчиков, Председатель должен был перевести все активы Трейда куда-нибудь подальше от России. В банк какого-нибудь карликового островного государства. Куда-нибудь в Сент-Киттс и Невис или в Сент-Винсент и Гренадины.
Шаг был рискованным. Поскольку все действия Председателя жестко контролировались человеком «совета трейдовских авторитетов» – Котляром. Однако изворотливый и вероломный жулик, как ему казалось, полностью обезопасил себя от мучительных пыток и лютой смерти. Заполучив во время одного из фуршетов отпечатки пальцев Весельчака, он заказал через надежного человека в корпорации Intel специальные перчатки, на внешней поверхности которых был полностью воспроизведен рельеф кожного покрова пальцев и ладоней председателя правления конкурирующего банка. В перчатки были даже встроены баллончики с жидкостью, по химическому составу идентичной поту Весельчака.
Остальное было делом техники. В час «X» Председатель должен достать абсолютно новый лаптоп, которого касалась лишь рука заводского настройщика, надеть перчатки и сделать перевод активов Треида в банк оффшорного государства. Затем перчатки уничтожались. А лэптоп с «пальчиками» Весельчака подбрасывался в один из его загородных домов, где его и обнаруживали люди Котляра совместно с головорезами майора Завьялова, купленного Председателем с потрохами. Тут же выяснялось, что ограбление Трейда было сделано именно с этого компьютера, о чем свидетельствовал протокол сетевого обмена, и именно Артемием Борисовичем Аникеевым, чьими отпечатками пальцев была помечена вся клавиатура.
Таким образом, Илларионов оказывался вне подозрений.
Тут же «разгневанный» Председатель, выяснив траекторию умыкания трейдовских миллиардов, вламывался в банк Сент-Винсента и Гренадин, распечатывал тайный счет… И обнаруживал, что на нем ничего нет. Точнее, долларов двадцать, оставленных лишь для того, чтобы поглумиться над ограбленными.
– Это-то хоть понятно? – спросил Дед с ухмылкой, приоткрыв глаза лишь для того, чтобы влить в свою ненасытную глотку оставшиеся на дне несколько капель сорокатрехградусного поила. – Или тоже разжевывать надо?
И, встретив недоуменное молчание, опять закрыл глаза и продолжил.
Дело в том, что на острове у Председателя сидит свой человек, которому принадлежит этот счет. А чтобы он не скрысятничал, не присвоил чужые деньги, в его мозги имплантировали интелевский чип, который подавляет волю и делает человека полностью управляемым. Этот раб получает по Сети приказ и переводит всю сумму в банк Кипра. Но уже на счет Председателя. После этого на мозговой чип приходит команда самоуничтожения…
– Стоп! – не выдержал Танцор. – Стоп, Дед! Я не имею ничего против перчаток с потовыделением. По барабану мне и мозги с чипом. Но ответь мне на такой простой вопрос: почему после того, как стало известно об утечке информации из Трейда, не поменяли пароли Председателя? Ведь в чем замысел? В том, что Весельчак якобы получил пароли от Ханурика. А потом его замочили. Значит, у Весельчака пароли недействительные. Можешь ответить?
Дед молчал, упершись подбородком в грудь и, словно младенец, пускал тоненькую струйку слюны. И вдруг захрапел. Стало ясно, что он мертвецки пьян. И вернуть его к жизни способен лишь пятичасовой сон, наполненный то потусторонними кошмарами, то воспоминаниями младенца, пока еще не покинувшего материнское чрево.
– Да нет, – откликнулся Следопыт, – в этом-то как раз нет никакого противоречия. Ханурик был шестеркой. Подключал кабели, протирал мониторы, чистил диски. Ни до чего серьезного его не допускали. Значит, шпион в Трейде остался. И именно он якобы передал Весельчаку пароли после их замены. Согласен?
– Допустим, так, – нехотя согласился Танцор. – Но почему тогда этот Иуда, этот Председатель тянет кота за хвост? Почему не переводит деньги и не вешает всех собак на Весельчака? На хрена ему эта сраная дискета, зачем на меня устраивать охоту?
– Час «X». Должна начаться паника. И ты ее должен заварить. Но теперь это уже не главное. Председатель должен доказать Котляру, что Ханурик нес именно ту самую информацию. Что его не шлепнули по ошибке. Что у него вообще была дискета. И она должна начать играть. Да, номера карт попали непонятно кому. Но этот непонятно кто, то есть ты, скорее всего жадный шакал, который начнет активно снимать деньги вкладчиков. Значит, в банке попрежнему сидит шпион, работающий на Петролеум.
– Вот-вот, – подхватила Стрелка. – Поэтому Председатель посылает свою банду ловить тебя и мочить, а вторую нанимает охранять тебя. Согласен?
– Согласен. Но что же, блин, делать-то?
– Танцор! – изумилась Стрелка до такой степени, что подавилась пивом. И, откашлявшись, зло выпалила, – ты у нас кто, блин? Танцор или амеба?! Он еще спрашивает!
– Да, спрашиваю!
– Мочить!
– Кого?!
– Всех, блин! Всех этих козлов! Всех подряд!
– Да?!
– Да!!! Или у тебя мужских гормонов не хватает?! Может, я все это напрасно? Все напрасно – до умопомрачения?! Может, я тебе не даю ощущения настоящего мужика, сексуального монстра?! А ну, блин!!!
Однако Стрелка не стала устраивать при Следопыте полуторачасовой вагинальной оргии. Чтобы встряхнуть Танцора, нашлась замена, почти эквивалентная. Стрелка пихнула в сидюшную вертушку диск, кулаком загнала выдвижную панель в гнездо и врубила звук на разрушительную мощность:
Be-bop-a-lula, she's my baby.Be-bop-a-lula, I don t mean maybe.Be-bop-a-lula, she's my baby doll, my baby doll, my baby doll.She's the gal in the red blue jeans. She's the queen of all the teens. She's the one that I know. She's the one that loves me so.She's the one that's got that beat. She's the one with the fly in 'feet. She's the one that walks around the store She's the one that yells «More. more, more!»Be-bop-a-lula, she's my baby.Be-bop-a-lula, I don t mean maybe.Be-bop-a-lula, she's my baby doll, my baby doll, my baby doll.
Следопыт, отступив в полумрак прихожей, сразу же сообразил, что нужно как можно дальше держаться от этого бешеного па-де-де, в котором схлестнулись его друзья. Подальше от тяжелых ботинок Стрелки, выписывавших в пространстве причудливые траектории. От кулаков Танцора, свистящих сразу во всех направлениях, словно неистовые снаряды, не оставляющие в комнате ни одного безопасного дюйма.
Be-bop-a-lula, she's my baby.Be-bop-a-lula, I don t mean maybe.Be-bop-a-lula, she's my baby doll, my baby doll, my baby doll…
От их чумовых тел, сшибающихся, извивающихся, вращающихся двумя жадными смерчами, засасывающими всю энергию мира.
Be-bop-a-lula, she's my baby.Be-bop-a-lula, I don t mean maybe.Be-bop-a-lula, she's my baby doll, my baby doll, my baby doll…
Лишь один Дед каким-то чудом оставался совершенно недвижимым. Однако и с ним произошли перемены. Он как бы помолодел, хищно улыбаясь во сне. Наконец-то он выбрался из тесной материнской утробы и теперь гонял по Нью-Йорку копов, прыгая с небоскреба на небоскреб, обрывая в полете электрические провода, осыпавшие его веселыми искрами.
