По маске пробегали голубоватые тени, словно по лицу, меняющему выражение. Мы танцевали не так, как в спектакле на сцене нашего театра, но у меня ни разу не возникло сомнения, как надо выполнять тот или иное па, или как выходить из этих сложных поддержек. Мой партнёр вёл меня, полностью контролируя каждое наше движение. И когда наконец прозвучал последний аккорд, я повисла у него на руках, чувствуя себя полностью опустошённой, как физически, так и душевно.
* * *
— Анжела! Анжела, проснись!
Кто-то тряс меня за плечо. Я приоткрыла глаза, ничего не понимая.
— Ты откуда здесь взялась? — спросила стоявшая передо мной Стефания, одна из наших корифеек. За её спиной толпились ещё несколько человек.
Я приподнялась, поняв, что лежу на диване, стоявшем в углу гримёрной. Под головой у меня была диванная подушка, сверху меня укрывал лёгкий клетчатый плед.
— Ты как сюда попала? — повторила Стефания. — Ведь гримёрная была закрыта! Ты что, так здесь и ночевала?
— Выходит, что так, — я села, спустив ноги с дивана. На мне было только трико, пачка лежала на подлокотнике дивана у меня в ногах, пуанты — на полу, рядом с диваном.
— Ну ты даёшь! — с чувством сказал Стефания.
Я была с ней полностью согласна — я таки действительно даю. Улечься спать в театре, прямо в гримёрной! Как я в неё попала, кстати? Мы с Энрике вчера открыли репетиционную, потом он ушёл, а я… А что было со мной? Мне приснился дивный сон… Или это был не сон?
Я потрясла головой и потёрла пальцами виски, пытаясь освежить память. То, что в ней хранилось, было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но не могла же я заснуть прямо на ходу! И когда это случилось — в классе, или позже? Приснился мне тот таинственный голос, или нет? Нет, неладное что-то со мной творится… Я фыркнула про себя. Какой глубокий и оригинальный вывод!
Девушки разошлись готовиться к утреннему занятию, продолжая поглядывать на меня. Я поднялась. Под пачкой обнаружилась висящая на ручке дивана сумка, с которой я приходила на занятия. Я села на своё место и начала готовиться, чувствуя себя достаточно неловко. Казалось, что на мне сосредоточено внимание всех присутствующих, а возможно, что и не казалось. Поэтому я выскочила в коридор одной из первых, не дожидаясь остальных.
В этот день у нас был прогон последнего акта «Замка снов». Стоя за кулисами после его окончания, я терпеливо дожидалась задержавшегося Энрике, который что-то обсуждал с сеньором Флоресом. Наконец они вместе направились к выходу.
— Энрике, можно вас на пару слов? — окликнула я.
— Да, конечно, — танцовщик остановился. — Что-то случилось?
— Да, в общем-то, ничего, но… Скажите, когда вы уходили вчера, вы не заметили ничего необычного?
— Нет.
— Вы сразу ушли, не задерживаясь?
— Сразу, — в глазах Энрике стояло удивление. — А нужно было задержаться?
Я заколебалась. Сказать, не сказать? Вряд ли он мне поверит, но может, он когда-нибудь слышал о чём-то подобном, хотя бы в театральных легендах.
— Энрике… — нерешительно начала я.
Трах!!
Мы оба вздрогнули от неожиданности и обернулись на грохот. В двух шагах позади Корбуччи лежали осколки гипсовой колонны, из тех, что используются в сценических декорациях.
— С колосников упало, — Энрике с опаской глянул вверх. — Давайте-ка уйдём отсюда.
Я согласно кивнула, и мы пошли. Я прикидывала, как бы заново начать оборвавшийся разговор, словно падение колонны лишило меня решимости, и теперь приходилось набираться её заново. Но рассказать Энрике о происходящих со мной странностях мне было не суждено. Нам навстречу уже спешил помощник режиссёра.
— Сеньор Корбуччи! — издалека крикнул он. — Там в вашей гримёрной дверь открыта и всё вверх дном перевёрнуто. Вам надо посмотреть, не пропало ли чего, не надо ли полицию звать!
— Ну, что за день сегодня такой! — с досадой сказал Энрике. — Не одно, так другое. Извините, Анжела.
Он ускорил шаг, обогнал меня и скрылся за поворотом. Помощник поспешил за ним, и я осталась одна.
— Анжела.
Я крутанулась на месте — вокруг никого.
— Анжела, в который раз говорю тебе — не рассказывай никому о том, что видишь и слышишь. Это касается только тебя, и больше никого.
— Вы где? — я обшарила взглядом стены и потолок темного коридора. — Вы кто?
— Я здесь, — отозвался бесплотный голос, я и, впервые имея возможность вслушаться в него, поняла, что не могу определить, высокий он или низкий, мужской или женский. — Я всегда с тобой, где бы ты не была.
— Кто вы? — требовательно повторила я.
— Я — твой ангел, Анжела. Ангел-хранитель.
Признаться, я несколько опешила.
— В прямом смысле, или в переносном?
Молчание. Я снова оглядела коридор, но спрятаться в нём было негде, разве что за поворотом вдалеке, но тогда я не смогла бы слышать голос с такой отчётливостью.
— Эй, вы меня слышите? Эй!
— Никому не говори обо мне, Анжела, — выдохнул голос, как мне показалось, прямо у меня над ухом. — Иначе мне придётся уйти. Я послан, чтобы охранять тебя и помогать тебе, и твоё будущее зависит от твоей сдержанности. Позови меня, если я тебе понадоблюсь, и я услышу тебя повсюду.
— Анжела! Вот ты где! — мне навстречу спешила Бьянка. — Я её ищу, а она ещё даже не переоделась! Что ты тут делаешь?
— Иду в гримёрную.
Весь день я размышляла над словами таинственного голоса. По всему выходило, что это и впрямь какое-то сверхъестественное существо, раз оно невидимо и неслышимо для окружающих. Имеет ли оно какое-либо отношение к тому человеку, с которым я танцевала в моём то ли сне, то ли яви? Скорее всего, да. Но на ангела тот не слишком походил, разве что на падшего. Кто это может быть? Призрак? Разве призраки являются среди дня? До сих пор все происшествия такого рода происходили со мной в темноте или в сумерках, но сейчас на дворе был белый день. Жаль, что Бьянка не дала мне расспросить этого «ангела» поподробнее, и я не узнала, имеет ли он какое-либо отношение к тем необъяснимым событиям, которыми в последнее время так богата моя жизнь. Впрочем… что мне мешает сделать это в следующий раз? Хотя бы и сегодня вечером. Сегодня в нашем театре идёт опера «Хайфис» в которой мы, корифейки, участвуем в качестве жриц, танцующих в древнем храме. Там у нас только один выход, уйдём мы рано, и ничто не помешает мне задержаться дольше всех, позвать этот таинственный голос и как следует расспросить. Если он захочет откликнуться, конечно.
Весь вечер я была молчалива и задумчива, но поскольку это моё обычное состояние, никто и внимания не обратил. За мной уже было замечено столько странностей, что никто не удивлялся, если меня приходилось окликать дважды. Я же старалась продумать вопросы, которые собиралась задать своему таинственному покровителю. И в первую очередь — что ему от меня надо. Ангелы и в ветхозаветные времена кому попало не являлись, а я не пророк, не подвижница, меня даже особо религиозной назвать нельзя. Верую, конечно, хожу в церковь, регулярно исповедуюсь, читаю все положенные молитвы… Но при этом мне кажется, что у Господа и святых есть дела и поважнее, чем снисходить к какой-то там девчонке с её мелкими радостями и горестями. Может, ангел для того и послан мне, чтобы доказать, что это не так, и укрепить в вере? В конце концов, многие из тех, кому они являлись, судя по Писанию и житиям святых, тоже поначалу не верили в свою избранность…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
