Я обдумывал, возможно ли проскользнуть мимо капитана, быть может, взять его клинок, а потом рвануть мимо второго пирата, чьи руки были заняты. Несомненно, они где-то спрятали свою стоянку. В бухте или на острове. И потому мне некуда было деваться. Нет, решил я, плохое время для побега. Может быть, когда капитан уйдет. После того, как старик взял свою еду, дверь снова затворилась.
— Раздумывал, да? — спросил он.
— Не знаю, о чем вы.
— Ты собирался бежать.
Я пожал плечами.
— Не подходящий момент.
— И верно. Думаешь, подходящий скоро настанет?
— Мне приходилось и хуже.
Капитан поставил еду — какое-то бесформенное месиво из помоев и двух маленьких черных ломтиков соленого мяса — и начал есть.
— Голодны? — спросил я.
— Клянусь твоей уродливой задницей. Быть капитаном — тяжело.
— Достойно двойных рационов.
— Думал, поделюсь с тобой? Тебе не дадут пожрать, пока я не прикажу.
Я только пожал плечами.
— Тогда не получишь рассказа.
Капитан замер.
— Но ты же закончил, нет? Ты уже рассказал мне, что было дальше — ты сбежал от демона, нашел корабль Дюдермонта и пробрался туда тайком. Потом встретил морского тролля, и заключил сделку с капитаном, который предложил тебе работу на борту. Ты вернулся туда, откуда начал.
— Ну да. Только есть еще кое-что.
— О, да. Я знаю. Позволь же мне самому рассказать это. Ты плавал с Дюдермонтом шесть лет, а потом попал в руки к нам с командой. Отличная сказка. Но она не стоит еды.
С каждым словом он брызгал слюной.
— Думал бы так — не стал бы есть тут.
Пират смотрел на меня долгое время.
— Умный мальчик, да? — он протянул руку, взял один кусок мяса и бросил его мне. — Ну, говори.
Я откусил кусочек. Мясо выглядело в два раза хуже, чем было на вкус, а я был очень голодным.
— По рукам, — начал я. — Вернемся на Морскую Фею.
Глава двадцать пятая
На Морской Фее не было свободной каюты, чтобы расположить моряков, получивших раны в сражении с пиратами. Вместо этого, капитан Дюдермонт использовал запасной парус, который закрепил на стене в каюте экипажа, отделяя дюжину коек, стоявших ближе всего к корме корабля.
Дюдермонт сказал, что эти меры призваны защитить раненных от попадания грязи и болезней, которые могли распространяться от других моряков. Но я полагал, что это должно было держать тяжело раненных, ранения некоторых были куда хуже моих, подальше от глаз остальных членов экипажа.
Я получил койку ближе к левому борту судна, непосредственно под большим окном. Когда корабль направился на юг, мое окно стало выходить прямо на восход, и я воспользовался этим на второе утро после битвы. Окошко было слишком высоко, чтобы смотреть из него, не подымаясь с кровати, а я все еще чувствовал головокружение, однако все равно подтянулся вверх, чтобы поглядеть на светлеющее небо.
С моей точки наблюдения, горизонт казался сплошной линией воды, над которой поднималось восходящее солнце. В начале — едва-едва. А потом все больше, пока яркий свет не заполнил все вокруг, ослепляя меня.
Я подумал о Перро и первом восходе солнца, который я наблюдал с ним много лет назад. Каждый день дает нам шанс начать все с начала, говорил он. Новый день. Было ли это так? Могу ли я начать все заново прямо здесь и сейчас?
Я решил, что не мог. Тяжкий груз все еще висел на моей шее, и я не мог изменить свою жизнь, пока нес его с собой.
Я так погрузился в свои мысли, что не заметил смеха позади. Он был больше похож на хрип, наполненный мокротой и, вероятно, даже кровью. Только когда смех оборвался кашлем, я обратил на него внимание.
Я развернулся к раненному моряку. Он не казался старым, но его лицо было морщинистым и покрытым грубой кожей. Вначале я не видел его раны, тело человека скрывало одеяло, которое вздымалось от этого жуткого кашля, но, когда я наконец понял, что с человеком — меня затошнило. От левой ноги осталась лишь часть до колена, а пятна крови на простынях говорили о том, что её только что ампутировали.
Постепенно кашель стих, и мужчина успокоился, однако, его тело все равно покрывал пот. Я знал, что если прикоснусь к нему — его плоть будет горячей, а потом станет холодной. Щеки человека были бледными, а мускулы — расслаблены. Однако, глаза его светились, устремленные прямо на меня.
— С вами все хорошо? — спросил он. Лишь когда мужчина рассмеялся, я понял, как глупо прозвучал мой вопрос — он потерял ногу, а судя по кашлю — был тяжело болен.
На этот раз его смех не превратился в кашель. Вместо того, мужчина заговорил.
— Хорошо? Полагаю, так оно и есть. Я и не думал, что увижу рассвет нового дня, а вот, увидел! Конечно, тут какой-то мальчик закрывает мне весь вид, но это меня не слишком беспокоит. Он ведь не весь свет загородил.
Его голос, как и смех, вырывался изо рта, приглушенный мокротой. Он выглядел, как умирающий, и мой живот разболелся от этой мысли.
— Простите, сэр, — сказал я. — Я не знал, что вы проснулись.
— Все хорошо, малыш, — ответил он. — Только меня зовут не Сэр, а Тассо. И мне будет приятнее, если ты так и станешь звать меня.
Я медленно кивнул.
— А я — Мэймун, — представился я в ответ.
— Видел когда-нибудь, как человек умирает? — спросил он. В голосе мужчины не было страха, только любопытство. — Я спрашиваю не о том, видел ли ты, как человека пронзают мечом. Это другое. Это ужасно, но не то же самое. Я хочу знать, был ли ты когда-нибудь рядом с человеком, который мог поговорить с тобой прежде, чем ушел?
Я покачал головой, чтобы ответить отрицательно, но остановился, задумавшись о Перро. Он разговаривал, пытался отвести меня в безопасное место. А на следующий день — заснул, и я больше никогда не слышал его голос.
— Это да или нет? — спросил Тассо.
Я быстро затряс головой. Я знал, куда вели вопросы мужчины — Тассо говорил мне, что он умирает. И как бы я не желал спрятать правду о Перро от себя самого, я не мог заставить себя соврать человеку, которому недолго осталось в этом мире. Мне казалось, что будет не правильным, если его последний разговор будет испачкан ложью или даже полуправдой.
— Я видел умирающего человека, — в моем горле встал ком. — Но я никогда не видел, как человека покидает жизнь.
— Если думаешь, что не вынесешь этого зрелища, то тебе, пожалуй, стоит скоро отсюда выйти, — сказал мой собеседник. Его голос уже стал ниже и тише, словно энергия для разговора покидала его. — Я должен был плыть на восток, — продолжил он. — Хотел последовать за моей семьей, там, за морем Падающих Звезд. Я обещал им найти их.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
