— Эх, бедолага…
— Это ты бедолага, иномирец, раз согласился на «Черное кумитэ», — вздохнул Норобу.
— Вообще-то я согласился только для того, чтобы в тот момент уйти. Чтобы выиграть время… Я же не дурак сражаться с какими-то уродами.
— Как раз дурак — ты дал согласие при «Дьявольском шаре», а это всё равно, что подписал договор. Теперь ты проклят молнией и если не явишься через две недели, то лучше не выходи на улицу — в любой момент поразит сила небес.
— И что, ничего нельзя сделать? — с недоверием уставился я на старика.
— Можно посадить тебя в комнату с резиновыми стенами, но кому надо всю жизнь кормить дурака, который сам согласился и сам подставил свою шею под удар?
— Но я же не знал…
— А кого это волнует?
— Меня это волнует. Скажи мне, где живет старший комиссар Мацуда, и я разорву контракт.
— Уже поздно. Даже если ты убьешь этого человека, то проклятие никак не снимется. Да и родителей Изаму тоже убьют, а они ни в чем не повинные люди…
Я помолчал. Старик сидел в позе лотоса и созерцал свои руки.
Мда, ситуевина так себе. Может получиться как-нибудь решить без кровопролития?
— А если я обращусь в полицию и предоставлю им запись с диктофона?
Старик улыбнулся, сделал несколько мудр и быстро произнес:
— Голос Ямабико!
После этого он взглянул на меня и сказал голосом комиссара:
— Ну что, грязный ублюдок, достаточно такой демонстрации, чтобы ты понял, что твоя запись никому не сдалась? Звукоиммитацией уже никого не удивишь…
Я даже присвистнул — так похоже получилось. Что же выходило? Куда ни кинь, опять всюду клин?
Я-то думал, что обманул комиссара, чтобы выиграть время, а оно вон как повернулось. И теперь волей-неволей придется идти на эту самую черную хрень.
— Слушай, сэнсэй-Норобу, а как же тогда быть? Я ведь почти ничего не знаю. Только земляной щит немного, но на нем далеко не уедешь.
Старик сделал ещё пару мудр, а потом ответил своим обычным голосом:
— Ну, как же не знаешь. Ты научился распознавать различные мудры. Можешь прочитать их и подготовить контратаку. Не зря же две недели разбирал песок опрокинутой мандалы. Пока ты думал, что тренируешь терпение — ты тренировал внимание. Вот смотри!
Старик сделал быструю комбинацию из пяти мудр. Такую быструю, что глаз еле успевал следить за меняющимися положениями рук и пальцев.
— Можешь их назвать?
— Гармония, сила, исцеление, созидание, сила, — сорвалось у меня с языка.
— Хорошо, а вот эту?
На этот раз Норобу сделал десять комбинаций. Я снова назвал все безошибочно.
— А теперь приготовься!
Тридцать три комбинации… И снова без ошибок. Я сам охренел от собственной внимательности. Словно в мозгу выстроилась таблица из девяти символических сечений кудзи-кири. Как только сэнсэй делал очередную мудру, табличка копировалась в ряд. Осталось только назвать её.
Это походило на выуживание из общей кучи цветных песчинок — зеленую в одну баночку, красную в другую и так далее. Норобу проговорился, что это он подтолкнул меня при раскладывании песка по мандале, теперь стало понятно — для чего было это упражнение. А я-то думал, что он меня просто не любит. А оно вишь как вышло…
— Вот и отлично. Видишь, ты можешь повторить любую увиденную комбинацию. А теперь осталось лишь научиться, в какой момент выпускать боевой дух, чтобы активировать её. И научиться контролировать силу боевого духа, чтобы не умереть от перенапряжения.
— Боевой дух? Это когда гороха объешься?
— Хорошая шутка! Запомни её, как раз расскажешь первому противнику — пусть он умрет от смеха, — ухмыльнулся Норобу. — Хотя нет… На первые два боя у нас есть сикигами… Вот на третий бой тебе придется выйти самому.
— Чего? Сикигами?
— Ага, помнишь, как танцевал «Ламбаду» при луне? Вот этот первый дух тебе и поможет. Он уже зарядился от озорства и будет рад получить свободу после выполнения моего желания. Второго тебе придется умаслить в эротическом плане…
— Чего сделать? — я почувствовал, как волосы встали дыбом.
Вот уж чего-чего, а духов мне ещё «умасливать» не приходилось. Да к тому же в эротическом плане…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты должен будешь трахнуться и, во время траха, позволить ему вселиться в твоё тело. Как только он насытится, так будет готов к бою. Но у меня всего два духа-сикигами, а на третий раз нам нужно будет подготовить тебя к бою. И боюсь, что на третий раз против тебя выставят самого сильного бойца. Первые два будут слабыми, но люди всё равно будут ставить на них, а не на какого-то школьника. А вот уже последний будет самым сильным, возможно, даже чемпионом…
Как много информации! Мне нужно трахнуться и пустить в себя духа. Это вообще не групповуха будет? Потом надо драться и обязательно победить. И снова драться. И опять… Что-то много всего для обычного школьника.
У меня звякнул телефон. Пришла смс-ка от Мизуки:
«Малыш, ты долго спрашивал меня о приеме в ряды якудза. Что же, ты уже пошел против власти, против полиции, против законов… Я поговорила с оябуном и он разрешил тебе вступить в наши ряды после завершения «Черного кумитэ». Надеюсь, что ты останешься жив».
— Судя по твоему лицу, новости не очень хорошие? — спросил Норобу.
— Да так, — отмахнулся я. — Мотивашка привалила. Если выживу, то меня примут в якудза.
— Вот и хорошо. Поднимайся, Тень. Сегодня мы с тобой будем тренировать боевое оммёдо. И если ты думаешь, что можешь контролировать боль, то ты глубоко заблуждаешься. Ты можешь обмануть Мизуки, Мацуду, Окамото, но не можешь обмануть меня.
— А что там с моими зависаниями? Ты так спросил, как будто что-то знаешь.
— Не знаю точно, но догадываюсь, что не всё с тобой так просто, иномирец. Мне ещё нужно будет поговорить с сикигами. Чего сидишь? Идем тренировать боевой дух!
— Так может быть сначала покушаем?
— А вот вернемся и покушаем… Вернее, если ты вернешься, — тоненько захихикал сэнсэй Норобу.
Глава 14
— Вот тут начинается твой боевой дух, — сэнсэй Норобу ткнул пальцем мне в солнечное сплетение. — Отсюда он берет своё начало и распространяется по телу через меридианы боевой системы. Заметил, что при драке всегда стараются ударить именно сюда?
— Вообще-то при драке часто бьют в голову. В челюсть заряжают, чтобы сразу выхлестнуть наглухо, — покачал я головой. — В кадык лупят, когда вообще стремятся убить. Да и вообще — я знаю пятьдесят два способа убить человека беззвучно. Это только кажется, что болевых точек на теле человека раз-два и обчелся. На самом же деле…
— На самом же деле я жду, пока ты перестанешь говорить глупости, — раздраженно оборвал меня Норобу. — Солнце скоро сядет, а нам нужно освоить с тобой хотя бы одну атакующую технику. Одну защитную ты уже знаешь, пусть и выучил её спонтанно. Но ты не можешь всю жизнь только защищаться.
— Я могу и без техник человека легко завалить.
— Нашел чем гордиться — время без проблем это делает и не хвастается. Оно убило триллионы людей, так что кто из вас самый лютый убийца. Но ты осмеливаешься тратить его на глупые разговоры! Имей же ко времени хоть какое-то уважение, если не имеешь уважения ко мне.
Я помолчал. Мы находились в садах Хамарекю, на зеленом берегу. Рядом неторопливо плескались волны Токийского залива, в кронах раскидистых сосен насвистывали распевающиеся соловьи. Солнце с искусством завзятого маляра старательно раскрашивало небоскребы, подпирающие парк, в желтовато-бордовый цвет.
Когда-то по этой траве вышагивали ноги сёгуната Токугава, а теперь восседала жопа хинина Изаму. И это тоже сделало время…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я сейчас покажу тебе технику Земляного Меча. Если ты отработаешь её в достаточной мере, то сможешь вызывать оружие нападения. Слабенькая техника, но надо же с чего-то начинать…
— А можешь сразу показать технику Земляного Танка? Мне бы она больше пригодилась.
Брови сэнсэя сошлись в мохнатую сойку:
— Ты снова тратишь жизнь на тупые шутки! Неужели ты так дешево её оцениваешь?
