Художественное наследие Верроккио - он был живописцем, скульптором, гравером и ювелиром - радует нас и по сей день. Но на этой его картине мы выделим только фигуру переднего ангела на левой стороне.
Всмотримся в нее, а затем взглянем на другие фигуры. В сравнении с ней они кажутся скованными в движениях, угловатыми, костлявыми, так построенными и поставленными, словно больно двигаться им в одной плоскости, жить не в трех, а в двух измерениях. Только он, этот ангел, может легко повернуться, дышать свободно, хоть и робка еще юная мощь, слабо новое дыхание.
Картина написана в самом начале семидесятых годов кватроченто [1]. В целом она очень типична для этой эпохи. Но как давно уже было замечено, этот ангел трогает нас, точно голос какого-то иного мира. Он написан не Верроккио, а его юным учеником Леонардо да Винчи.
[1 XIV, XV, XVI вв. часто обозначаются в истории итальянского искусства итальянскими терминами «треченто» (т. е. 300-е годы), «кватроченто» (т. е. 400-е годы) и «чинквеченто» (т. е. 500-е годы). Конец.кватроченто знаменует переход от Раннего Возрождения к Высокому Возрождению.]
Вазари, на которого мы не раз будем ссылаться, посредственный итальянский художник XVI в., но замечательный биограф итальянских живописцев, скульпторов и зодчих эпохи Возрождения, пишет, что «ангел Леонардо вышел много лучше, нежели фигуры Верроккио. Это явилось причиной того, что никогда больше Андреа не хотел прикасаться к живописи, считая обидным, что у мальчика больше мастерства, нежели у него самого». На самом деле Верроккио до конца жизни писал картины, и в этом отношении свидетельство Вазари не точно. Но, конечно, Верроккио должно было поразить творение ученика, при этом не только как свидетельство большей одаренности Леонардо. Дело в другом: фигура, написанная Леонардо, знаменовала как бы переход в новое, неведомое его учителю качество, ибо она действительно детище иного, нового мира - того самого, которому суждено было проявиться в полном блеске и силе лишь через несколько десятилетий.
Этот ангел, такой естественный в своем совершенном изяществе, такой пленительный в своей одухотворенности, такой грациозный в своем коленопреклонении и повороте головы, со взглядом лучистым и глубоким, - уже творение не Раннего, а Высокого Возрождения, т. е. подлинно золотого века итальянского искусства. Только он на этой картине не кажется вырезанным из какого-то сухого, жесткого материала. Только его фигура естественно обволакивается светотенью. Сравните детали, хотя бы плавность, музыкальную гармоничность его драпировки с чисто рисуночным колючим узором пальмового дерева над ним. Какой контраст!
* * *
Верроккио. Крещение Христа. 2-я половина 1470-х гг.
Живопись Византии, от влияния которой итальянские художники начали освобождаться только к концу XIII в., создала шедевры, вызывающие наше восхищение, но она не изображала реального мира.
Искусство художников средневековья не рождает у зрителя ощущения объема, глубины, не создает впечатления пространства, да оно к этому и не стремится. Для решения задач, которые ставило перед собой это искусство, нужно было другое.
Верроккио. Крещение Христа. Фрагмент.
Голова ангела Леонардо да Винчи. 2-я половина 1470-х гг.
Давая лишь намек на действительность, византийские мастера стремились прежде всего передать те идеи, верования и понятия, которые составляли духовное содержание их эпохи. Они создавали образы-символы величественные и предельно одухотворенные, причем в их живописи и мозаике человеческие фигуры оставались как бы бестелесными, условными, равно как и пейзаж и вся композиция.
Для того чтобы и над готикой, и над византийской художественной системой окончательно восторжествовало новое, реалистическое искусство, нужен был переворот в мироощущении людей, охарактеризованный Энгельсом как «величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством…» [1].
[1 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч. Изд. 2-е, т. 20, с. 346.]
Небо не слишком высоко…
Да, не случайно родиной нового искусства явилась Италия.
Великий Данте писал: «Развалины стен Рима заслуживают почитания, и земля, на которой стоит город, священнее, чем думают люди».
То, что принято называть Возрождением, было утверждением преемственности великой античной культуры, утверждением идеалов гуманизма. Это было концом средневековья и началом новой эры.
Гуманизм!… Проводники новой культуры называли себя гуманистами, производя это слово от латинского humanus - «человечный», «человеческий». Истинный гуманизм провозглашает право человека на свободу, счастье, признает благо человека основой социального устройства, утверждает принципы равенства, справедливости, человечности в отношениях между людьми и освобождает их от религиозных пут.
Итальянские гуманисты открывали мир классической древности, разыскивали в забытых хранилищах творения древних авторов и кропотливым трудом очищали их от искажений, внесенных средневековыми монахами. Поиски их были отмечены пламенным энтузиазмом. Когда перед Петраркой, которого принято считать первым гуманистом, вырисовывался в пути силуэт монастыря, он буквально дрожал от мысли, что там, быть может, находится какая-нибудь классическая рукопись. Другие откапывали обломки колонн, статуи, барельефы, монеты. Отвлеченная красота византийской иконы меркла перед теплой, живой красотой мраморной Венеры, на радость всей Флоренции или всего Рима извлеченной из земли, где она пролежала более тысячи лет. «Я воскрешаю мертвых», - говорил один из итальянских гуманистов, посвятивший себя археологии. И в самом деле, античный идеал красоты воскресал под тем небом и на той земле, которые были извечно ему родными. И этот идеал, земной, глубоко человечный и осязаемый, рождал в людях великую любовь к красоте мира и упорную волю познать этот мир.
Такой грандиозный переворот в мироощущении людей произошел на итальянской земле, после того как Италия вступила на новый путь в своем экономическом и социальном развитии. Уже в XI - XII вв. в Италии происходят антифеодальные революции с установлением во многих городах республиканской формы правления.
На этом новом пути особенно рано выдвинулась Флоренция - крупнейший во всей тогдашней Европе центр производства шерстяных тканей. Новый, вольный ветер проносится в этом городе. В 1289 г., т. е. ровно за пятьсот лет до взятия Бастилии, Флорентийская республика освобождает крестьян от крепостной повинности, обосновывая такое решение следующим поразительным для того времени политическим «кредо»: «Свобода есть неотъемлемое право, которое не может зависеть от произвола другого лица, и необходимо, чтобы республика не только поддерживала это право, но и укрепляла его на своей территории».
* * *
…Каждый раз, когда приезжаешь во Флоренцию, вновь и вновь проникаешься ни с чем не сравнимой атмосферой этого города, древней столицы Тосканы.
Вот перед вами желтые воды Арно и зеленеющие холмы с темными свечами кипарисов. Прозрачно небо, на котором дома и возвышенности вырисовываются четко и стройно, как на картинах
