– Милорд Эдвард! – Гнев Хэмфри лишь усилился, когда он заметил презрительный взгляд, каким окинул его Пирс, когда он вошел в круг молодых людей. Среди них попадались и Рыцари Дракона, кем некогда был и сам Хэмфри, прежде чем его допустили к Круглому Столу самого короля. – Я слыхал, сегодня после полудня вы намерены увести людей из-под стен Тернберри.
– Это правда, сэр Хэмфри, – ответил Эдвард, откидывая рукой в перчатке светлые волосы со лба. – У нас нет осадных машин. А замок слишком хорошо защищен, чтобы штурмовать его голыми руками.
– Взгляните вон туда, – предложил Хэмфри, кивая на лес, видимый в клубах дыма, стоящего над полями. – Что вы видите?
– Деревья, – ответствовал Эдвард, пожимая плечами.
– Деревья, которые можно срубить и сделать стенобитный таран. Ворота Тернберри не выдержат длительной осады. Мы должны раз и навсегда устранить опасность того, что его гарнизон ударит нам в спину, когда мы поедем дальше на север. – Уголком глаза Хэмфри заметил, как Пирс улыбнулся тому, что негромко сказал ему один из рыцарей. Подавив желание врезать кулаком в латной перчатке по самодовольной физиономии Гавестона, он отвел Эдварда в сторонку от его приятелей. – Король подчеркнул важность сокрушительного удара, который мы должны нанести по Каррику во время этой кампании. Теперь, после уничтожения Лохмабена, Тернберри остается последней крупной цитаделью Брюса в Шотландии. Недостаточно просто разорить земли его арендаторов. Мы должны лишить его и его союзников последнего прибежища. Нельзя оставить целой и невредимой такую цитадель, куда он может вернуться. – Хэмфри вздохнул, глядя в угрюмое лицо королевича. – Кроме того, захват замка доставит удовольствие вашему отцу. Представьте себе его гордость, когда он узнает о том, что вы уничтожили родовое гнездо его злейшего врага.
В светлых глазах Эдварда вспыхнули искорки, и Хэмфри понял, что его слова наконец-то достигли цели.
– Очень хорошо, – пробормотал Эдвард. – Я прикажу людям разбить лагерь. Мы начинаем осаду замка.
– Вы приняли мудрое решение.
Эдвард собрался уже вернуться к своим товарищам, но остановился.
– Сэр Хэмфри, меня забавляет глубина вашей ненависти к человеку, которого вы некогда называли братом. – В его тоне прозвучали саркастические нотки.
Эдвард удалился, а Хэмфри посмотрел на стены и укрепления замка, но перед его внутренним взором всплыло лицо Роберта Брюса.
Западный Смитфилд, Лондон 1294 год Семью годами ранее
Задолго до того, как они достигли Смитфилда, подъезжая к нему по дороге со стороны Ньюгейта, впереди стали видны ряды палаток и павильонов, увенчанных разноцветными флагами, откуда долетали звуки музыки и запах жареного на вертелах мяса. Шел третий день августовской ярмарки, и вечернее веселье было уже в самом разгаре. Солнце, клонившееся к горизонту на огромной равнине, протянувшейся от берегов Темзы у Вестминстера до мрачных глубин Миддлсекского леса, озаряло жарким и душным сиянием ярмарку, которая занимала все пространство между рекой Флит-ривер и кладбищем Святого Бартоломея. Костры, на которых готовилось угощение, пылали в ночи целыми созвездиями.
Хэмфри охватило радостное возбуждение. Это чувство было связано с воспоминаниями о прошлом, когда он часто приезжал сюда еще мальчишкой. Он вновь ощутил себя одиннадцатилетним подростком, едущим на лошади рядом с отцом, пока люди на дороге с любопытством поглядывали на свиту графа, состоящую из рыцарей и пажей. Правда, с тех пор как они были здесь вместе в последний раз, прошло много лет. Теперь, когда отец был занят военными действиями во Франции, они не скоро побывают тут вновь.
Хэмфри оглянулся на Роберта Брюса, скакавшего рядом на сером в яблоках жеребце, который был на несколько ладоней ниже Урагана, боевого скакуна Хэмфри. Взгляд молодого графа был устремлен на заполненные народом поля, и на лице его играла широкая улыбка. Хэмфри улыбнулся; откровенное восхищение и радость товарища доставляли ему удовольствие.
– Я так и думал, что это зрелище произведет на тебя впечатление! – крикнул он, возвысив голос, чтобы заглушить нарастающий гомон толпы.
Генри Перси, возглавлявший процессию на скакуне, покрытом богатой попоной, обернулся в седле прежде, чем Роберт успел ответить.
– Разве у вас не бывает таких ярмарок в Шотландии, сэр Роберт? – Лицо лорда Алнвика пошло красными пятнами от жары, а прядь светлых волос прилипла к вспотевшему лбу, но глаза его сверкали холодным блеском.
Роберт с небрежной легкостью встретил его взгляд.
– Бывают, сэр Генри. И очень похожие. Только намного, намного больше.
Хэмфри коротко рассмеялся, видя, что Генри выразительно приподнял бровь и вновь уставился на дорогу. Скакавший рядом Эймер де Валанс, наследник графства Пембрук и кузен короля, оглянулся на шотландца. В его взгляде сквозила неприкрытая враждебность, но Роберт, похоже, ничего не замечал. Его внимание привлекли три девушки, шагавшие по обочине в сторону ярмарки. Они держались за руки, весело смеялись и переговаривались.
– Не ловись на первую же попавшуюся наживку, друг мой, – с усмешкой предостерег его Хэмфри. – На этих полях можно встретить женщин, чья красота заставила бы даже монаха расстаться с рясой.
– В самом деле? – заметил Роберт, подбирая вожжи. – В таком случае, можешь быть спокоен, я расскажу им о тебе. Потом.
– С дороги, красавицы! – закричал Хэмфри, когда Роберт вонзил шпоры в бока своего жеребца и пустил его легким галопом. – Дорогу графу Каррику! Мужчине из замерзших варварских земель, принадлежащих скоттам, где женщины отращивают бороды, чтобы защититься от холода! – Роберт запротестовал, а Хэмфри, расхохотавшись в ответ, послал своего коня за другом.
Молодые люди, ехавшие вместе, растянулись цепочкой: сначала – королевские рыцари Ральф де Монтермер и Роберт Клиффорд, за ними – Генри Перси и Ги де Бошам, наследник графа Уорика. Кавалькаду замыкал Эймер де Валанс, который не утруждал себя тем, чтобы держаться поближе к обочине, чем вынуждал людей, запрудивших улицу, поспешно разбегаться в разные стороны, дабы не попасть под копыта его коня.
Оказавшись на ярмарочном поле, семеро благородных молодых людей оставили лошадей на своих оруженосцев и принялись пешком пробираться сквозь толпу, пробуя разнообразные угощения, выставленные в павильонах и палатках. Здесь были темный ржаной хлеб и жареная свинина, малиновые вишни, горячие медовые пряники и засахаренный миндаль. Рекой лились дымчатый желтый сидр и сладкий эль.
