— Я могу доехать поездом, но все равно спасибо!
— Не спорьте!
Прежде чем Фреда успела осознать, что происходит, Морис вынес ее из купе на руках и понес по платформе. Она запаниковала еще больше.
— Морис, пожалуйста! Я… я не привыкла, чтобы меня вот так таскали!
— А я и не предполагал, что вы к этому привыкли. Выньте билет из сумочки. Мы почти у турникета.
Фреда послушно вынула из сумочки билет и протянула его контролеру. Несколько секунд спустя она сидела в машине Мориса, уносившей ее прочь от вокзала.
— Откуда вы узнали, что я в поезде? — еле слышно проговорила она.
— Я проходил по вашей улице и увидел, как вас сажают в такси. Я подумал, что вас, наверное, везут в больницу к врачу, и кинулся к своей машине. Разумеется, к тому времени такси успело скрыться из вида.
— Но как…
— Мне посчастливилось встретить медсестру, я справился у нее о вас, и она мне сообщила, куда вы поехали. Но я минуты на три опоздал на ваш поезд и нагнал вас только в Марче. Кстати, а где Боб Арнольд? Разве вы не говорили ему о сломанной ноге?
— Я упомянула о ней в телефонном разговоре, но у Боба сейчас большие проблемы…
— Он болен или что-нибудь в этом роде? На мой взгляд, только это могло помешать ему отвезти вас в Честер. А что же все-таки с вами произошло?
Фреда рассказала ему о несчастном случае. Время от времени Морис прерывал ее рассказ изумленными восклицаниями.
— В последние дни вам везет на приключения. Арнольду, видимо, тоже.
Фреда опустила голову.
— Похоже, вы не читали местных газет, иначе бы вы знали, что Боба надули на пятьсот фунтов в деле со слоновой костью.
— Вот как? Тогда мне его жаль. Вообще-то я читал об этом в одной из центральных газет, но там не упомянуто имя Арнольда, он назван просто антикваром из Норфолка, и речь идет не о пятистах фунтах, а о тысяче. Полагаю, газета преувеличивает.
— Цена и была тысяча фунтов! — выпалила Фреда. — У Боба не хватало денег, и я помогла ему.
— Вы? Теперь мне действительно жаль! Если у вас из-за этого возникли финансовые затруднения, позвольте мне…
— Спасибо, но никаких особых затруднений нет. Просто я не создана для торговли антиквариатом.
— Возможно. Милях в пяти отсюда есть гостиница. Там мы выпьем кофе, а потом поедем в Грантам завтракать. Вам удобно сидеть, нога не очень болит?
— Вполне удобно, а о ноге я почти забыла. Но небо какое-то свинцовое, кажется, вот-вот пойдет снег, не так ли? Трудно поверить, что на Пасху была такая хорошая погода.
— Действительно трудно.
— Сегодня мне вряд ли захотелось бы поехать на остров Мэн, — продолжала Фреда, отчаянно пытаясь поддерживать разговор.
— Да уж, в такую погоду на шхуне не слишком уютно.
— Вы запланировали еще одну поездку?
— На остров? Нет. Даже если я и соберусь туда ехать, я воспользуюсь самолетом.
Фреде тотчас же представилось лицо Моны и ее жесткий, циничный взгляд. Она словно бы говорила: «Ты можешь мечтать о нем сколько хочешь, но он мой, и жить он будет на острове!»
Полет фантазии Фреды был прерван, потому что машина остановилась у гостиницы. За кофе ей удалось каким-то образом поддерживать разговор, но в машине, сославшись на сонливость, она закрыла глаза. Ей казалось, что у нее вот-вот разорвется сердце. Морис так близко, стоит лишь протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему! Искушение положить руку ему на плечо было почти невыносимым.
Примерно четверть часа Фреда сидела с закрытыми глазами, пока наконец ей не надоело притворяться. Она выпрямилась, и Морис быстро взглянул на нее:
— Вы лишь слегка прикорнули. По-моему, вам нужно по-настоящему хорошо выспаться. Вы, должно быть, сегодня утром очень рано встали, и насколько я знаю больницы, там тоже особенно не поспишь!
— Нет. Там будили не очень рано.
Некоторое время они обсуждали больничные порядки, словно самую важную тему на свете. Вдруг Фреда заметила, как в окне машины закружились крупные снежные хлопья.
— Похоже, лето никогда не настанет, — жалобно вздохнула она.
— Ах, погода! — рассмеялся Морис. — Излюбленная тема англичан! Как бы мы начинали разговор без нее?
— А как, интересно, начинают разговор незнакомые люди в других странах? Я имею в виду те страны, где всегда лето.
— Вот уж никогда не думал об этом! Вы, похоже, нашли тему, требующую глубокого изучения. Можно начать с эскимоса и спросить, о чем он разговаривает с незнакомыми людьми.
— Вероятно, об охоте на тюленей.
— При бушующей вьюге это, думаю, очень сложно. Мы снова возвращаемся к погоде. Боюсь, это всеобъемлющая тема.
Морис включил «дворники», и девушка следила через стекло за падающими снежинками. Они уже подъехали к Ливерпулю, и Фреда представила, как будет выглядеть эта равнина, когда распустятся тюльпаны. Тогда она приобретет живые краски, и огромные штрихи красного, желтого, розового и оранжевого будут расцвечивать пространство, словно какой-то гигантский художник попытался запечатлеть на земле радугу. Фреда вспомнила, как приезжала сюда в прошлом году. В то время она была счастлива и более чем довольна жизнью. Нет смысла спрашивать себя, что с ней происходит. Ответ давно найден! Она любит человека, который не испытывает к ней никаких чувств, и сидит рядом с ним, почти касаясь его плечом. Если бы только она внушала ему нечто большее, чем жалость! Фреда не была уверена, что Морис сделал бы то же самое для любой знакомой девушки. Скорее всего, он взялся отвезти ее в Честер из чувства благодарности, ведь когда-то она подвезла его к ливерпульским причалам. Фреда невольно улыбнулась.
Морис не спрашивал у нее, хочет ли она кофе, а просто сообщил, где они его выпьют. Позавтракают они в Грантаме — еще одна команда. Но как замечательно, как прекрасно, если он будет на протяжении всей ее жизни командовать ею!
Глаза Фреда заволокло слезами, и она поспешно открыла сумочку в поисках носового платка, не заметив, что Морис остановил машину и вышел, чтобы протереть ветровое стекло. Усевшись обратно на свое сиденье, он поежился от холода.
— Зима решила нам отомстить. Я бы сказал, температура близка к точке замерзания!
— Это неудивительно. Погода вполне соответствует данной широте.
— Я знаю. От Полярного круга нас отделяет только Северное море. — Он завел мотор. — Вероятно, после Грантама станет полегче.
Вскоре они попали в снежный занос, и машина сползла на обочину. Фреда подумала, что, если бы за рулем сидел Боб, им бы пришлось ехать под бесконечный аккомпанемент гравия, летящего из-под задних колес. Бедняга Боб! Если ему придется продать его быструю спортивную машину, для него это будет тяжелым ударом. Она посмотрела на спидометр. Стрелка колебалась между сорока и пятьюдесятью. Раньше она показывала шестьдесят пять-семьдесят. Морис не любит рисковать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
