Подобному замыслу не соответствует деление поэмы на четыре части вместо трех. Следовательно, Данте попытался одновременно оседлать двух лошадей, придерживаясь трех фактических делений 34, 33, 33-й песен, чисел, тождественных жизни Христа, умершего в возрасте 33 лет на 34-й год. Одновременно он намекает, что «Ад» имеет дополнительную или объединяющую песнь.
Профессор Флетчер обратил мое внимание на весьма примечательную особенность этого цифрового образа. Как Беатриче, так и «Божественная комедия» восходят к числу 3. Беатриче воспринимается Данте как чудо. Бог может завершить свои дни чудесами.
Такова и «Божественная комедия», роета sacra, которая приведет человека к искуплению, великому «плану» Господа, тому проекту, который обозначен в De monarchia («О монархии»). И если святость «чуда» коренится в 3, завершенность плана предсказывается в 100 песнях, производных из полного и самоумножающегося числа 10. Одновременно вместе со структурой «Божественной комедии» в полной мере проявляется чудо Беатриче, и 9 становится 10.
Значительно более существенна организация духовного мира, куда ведет нас поэт. Здесь также Троица проявляется в триаде из Рая, Чистилища и Ада.
Естественно, Царство Небесное — самое совершенное отражение Божественности. Здесь находим совершенный образец в том виде, как он далее устанавливается в «Пире»: Троица включает три иерархии, каждая делится на три последовательности, завершающиеся Первым Принципом. Здесь девять движущихся сфер и Эмпиреи (Небеса), они, в свою очередь, наделяют человека в равной степени божественными качествами, сохраняя относительную дистанцию от Первопричины, исходя из совершенного созерцания ангелов к почти земной изменчивости тех, кто находится в лунном круге.
Li altri giron per varie differenzele distinzion che dentro da se hannodispongono a lor fini e lor semenze.Questi organi del mondo cosi vanno,come tu vedi omai, di grado in grado,che di su prendono e di sotto fanno.Riguarda bene omai si com’ io vadoper questo loco al vero che disiri,si che poi sappi sol tener lo guado.Lo moto e la virtu de’ santi giri,come dal fabbro l’ arte del martello,da’ beati motor convien che spiri;e’l ciel cui tanti lumi fanno bello,de la mente profonda che lui volveprende l’ image e fassene suggello.E come l’ alma dentro a vostra polveper differenti membra e conformatea diverse potenze si risolve,cosi l’ intelligenza sua bontatemultiplacata per le stelle spiega,girando se sovra sua unitate[27].
118 Так поступает к остальным кругамПремного свойств, которые они жеПриспособляют к целям и корням.121 Строй членов мира, как, всмотревшись ближе,Увидел ты, уступами идет И, сверху взяв, потом вручает ниже.124 Следи за тем, как здесь мой шаг ведетК Познанью истин, для тебя бесценных,Чтоб знать потом, где пролегает брод.127 Исходят бег и мощь кругов священных,Как ковка от умеющих ковать,От движителей некоих блаженных.130 И небо, где светил не сосчитать,Глубокой мудрости, его кружащей,Есть повторенный образ и печать.133 И как душа, под перстью преходящей,В разнообразных членах растворясь,Их направляет к цели надлежащей,136 Так этот разум, дробно расточасьПо многим звездам, благость изливает,Вокруг единства своего кружась.
«Его единство» обосновывается фактом кругового изменения. Итак, повторяющиеся образы и эмблемы Троицы всеобщи благодаря восхождению. Свет на солнце вращается три раза вокруг Данте и Беатриче (Р., X, 76–77), три круга в тех же самых небесах, второй трижды поющий «в одном из новых» (Р., XII, 28), три ученика, соединяющиеся один «к двоим, которые с нами рядом» (Р., XXV, 106–108) в Небесном небосклоне. Они, вместе с постоянными отсылками к Троице, рассеивают атмосферу Высшего Совершенства во всем Царстве Небесном.
Ад строго организуется в соответствии с Божественным планом и напоминает Рай по двум причинам. Во-первых, это царство создано Господом, о чем свидетельствует надпись на его воротах: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».
Во-вторых, он четко противоположен Царству Небесному.
Подобно тому как семь добродетелей противопоставлены семи порокам, так и девять небесных сфер должны найти свои аналоги в девяти кругах Ада, чтобы завершиться десятой категорией «точной настройки» у края пропасти. Намеренно или случайно, но происхождение всех движений и всех действий хорошо сбалансировано бездействием тех, кто живет для себя и ничего не отдает (А., III, 34–42).
Questi sciaurati, che mai non fur vivi[28].
To горестный уделТех жалких душ, что прожили, не знаяНи славы, ни позора смертных дел.
Они подвергаются справедливому наказанию в виде вечных укусов шершней и ос, деятельности, которая не завершается ничем.
Благодаря безусловному противопоставлению Ада Раю многие изображения Троицы в Раю отражаются в подземных склепах Ада. Люцифер, как и Цербер, имеет три головы. Герион по природе троичен. В трех пастях Люцифера зажаты три выгнувшихся предателя — Брут, Кассий, Иуда. Отметим трех фурии, трех кентавров, трех гигантов, три реки, впадающие в замерзшее озеро (на самом деле представляющие один непрерывный поток). Три папы упоминаются в восьмом круге, три сигнальных огня появляются перед городом Дис.
Уникальное качество этой инфернальной триады заключается в искаженных образах, скорее даже пародиях на тройственность Рая. В то же время начало XXXIV кантики представляет собой ироническое предостережение о пустом блеске Церкви.
Трехглавый Люцифер является антитроицей, шесть крыльев, испускающих семь ветров, превращают его в противоположность серафима. Черный херувим из восьмого адского круга соответствует белому херувиму восьмой сферы Рая. Движение по кругу в танце трех небесных светил, Питера, Джеймса и Джона, пародируется теми тремя, что на колесе головками назад, в третьем повороте седьмого круга.
Даже инфернальное распятие Каиафы, крест-накрест закрепленное на земле с помощью только трех столбов, является пародией на Троицу, заимствованную из крестообразных ритуалов катаров.
Касаясь значения Ада, сделаем небольшое замечание: девятый bolgia, как считают, составляет в окружности 22 мили, десятая часть в обхвате составляет 11 миль и не более чем полмили поперек («Если душам ты подводишь счет, Что путь их — в двадцать две окружных мили» — А., XXIX, 9).
Хотя и невозможно реконструировать архитектурный рисунок Ада на основании столь скудных умозаключений, сделаем вывод, что инфернальные измерения производятся исходя из отдельных фрагментов. Обычно они использовались для обозначения дьяволов в Древнем Вавилоне и выведения при любых обстоятельствах достойного числового обоснования 11, числа греха, по Августину.
На самом дне Ада находятся полностью отошедшие от духовной жизни. Все жители Ада «потеряли праведность мышления». Особое отвращение Данте к предательству подчеркивается представлением предателей как потерявших рассудок и не склонных к покаянию. Он пишет: «Точно так же как между человеком и совершеннейшим созданием из числа диких зверей нет промежуточных ступеней, мы встречаем многих людей, до такой степени подлых и низких, что они кажутся просто скотами» (Пир, III, 7, 80–83). Пять чувств, олицетворяющих беспредельную чувственность, отличаюттолько примитивных животных (Пир, III, 2, 109–112).
К этой же разновидности относятся и предатели, наделенные исключительно животными эпитетами, гигантизмом, гиперболизированным изображением пяти чувств, гордящиеся отрицанием духовных норм.
Чтобы привлечь внимание к числу 5, Нимврод бормочет пять слов короткой фразой (А., XXXI, 67), Эфиальт скован пятью витками цепи — эпитафия дается в отношении пятого витка цепи, опоясывающей его (А., XXXI, 90), Антей «возник из темной котловины, От чресл до шеи ростом в пять аршин (А., XXXI, 113).
Область Чистилища четко отличается от Ада и Рая тем, что она скорее временная, чем вечная. Хотя существует ради духовного обновления, ее вершина скорее Земной рай, чем Небесный. Она воздвигнута на земной коре этой развращенной земли и не доходит до малого Небосвода (А., II, 78). В отличие от Рая и Ада Чистилище не получит места после Страшного суда (Ч., XXVII, 127), и его существование напоминает относительное и временное несовершенство земли. Уступы горы соответствуют тринитарному принципу (тех, кто верит в Троицу), представляя искаженную, неполноценную и извращенную любовь.
Однако в Чистилище души продолжают сохранять телесную оболочку, и восхождение по уступам численно напоминает переход человека через восемь земных возрастов, чтобы быть вознагражденным Вечной славой в восьмом веке прообраза Земного рая. Воплощенное в планетах и днях недели, число 7 является числом земли и духовной жизни микрокосмоса. Следовательно, в Чистилище на лбу поэта высвечиваются семь peccato (грехов), поскольку, как человек проходит через семь периодов, он поднимается на семь ступеней. Порокам каждой ступени противостоят добродетели и блаженство. Эту схему использовал Бонавентура, получая различные результаты.
